Тот самый Бухановский.

Жена и дочь знаменитого психиатра рассказали "Главному" о том, каким был их муж и отец.


КТО ТАКОЙ.
Бухановский Александр Олимпиевич, 22 февраля 1944 (Грозный) — 17 апреля 2013 (Ростовна-Дону). Президент Лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс», профессор кафедры психиатрии и наркологии Ростовского медицинского университета, доктор медицинских наук, профессор, член двух американских академий, почетный член Ассоциации европейских психиатров (этого звания удостоены лишь четверо российских специалистов), иностранный член Американской психиатрической ассоциации (APA). Родился 22 февраля 1944 года в г. Грозный, в семье гражданина США Джозефа Страссберга и зубного врача Эвелины Арамовны Саркисянц, вторично вышедшей замуж за инженера Олимпия Максимовича Бухановского. Дед, Арам Самуилович Саркисянц, — организатор здравоохранения в Грозном. Жена — Инна Борисовна Бухановская, экономист. Дочь — Ольга Александровна Бухановская — психиатр, главный врач центра «Феникс».

«ВАШ ПАПА ЖИВЕТ В АМЕРИКЕ».


«Главный»: В «Википедии» написано, что Александр Олимпиевич родился в семье гражданина США. Однако подробностей я не нашел.

Ольга Бухановская: У папы был биологический отец, о котором он узнал лет в 28. До этого он считал, что его отец погиб во время Великой Отечественной войны. Джозеф Страссберг — еврей из Польши, воевал в польских частях, сформированных на территории СССР. В конце войны он оказался в Берлине, на американской стороне. По некоторым причинам он решил уехать в Америку. После войны он предложил перебраться в США и бабушке, своей жене. Бабушка и прабабушка категорически сказали «нет». В то время такое родство боялись афишировать. К тому же появился отчим — Олимпий Максимович, который с первого дня хорошо относился к Александру, и тот считал его своим папой. Отец всегда называл Олимпия Максимовича только папой, и когда кто-то называл его отчимом, он очень злился. Дедушка Джозеф всегда старался узнать о судьбе сына, писал письма. Но бабушка все это скрывала. Спустя годы она объясняла: боялась репрессий, вдруг куда-нибудь выселят... Когда отец проходил службу в Североморске, он подал заявление о вступлении в партию. Отец у меня был «продвинутым» человеком, патриотом, коммунистом. Решения по его заявлению долго не принимали, он насторожился. А однажды вечером его вызвали. В особом отделе спросили: «Почему вы обманываете партию?», «Как обманываю?», «А где же ваш папа?», «Он ветеран войны, погиб во время Великой Отечественной. А вот дядя, его брат, живет где-то за границей». Ему говорят: «Нет, ваш папа живет в Америке». Отец вернулся домой в шоке, всю ночь не спал, маме ничего не сказал, а потом не выдержал... Они впервые встретились, когда мне было девять лет, ему, соответственно, 34 года. Всего они встречались раз восемь, в Москве, Питере, Америке. Дедушка Джозеф умер в 1991 году.

«Главный»: А чем он занимался в Америке?

Ольга Бухановская: Он стал строителем. В Америку приехал, как он сам говорил, с пятью долларами. Свою жизнь он выстроил сам, своим трудом. Долгие годы ждал папиного приезда с бабушкой. А потом, когда стало понятно, что они уже не приедут, он женился, у него трое детей, двое братьев и сестра. Жену американского дедушки тоже звали Эвелиной, как и мою бабушку. Такое совпадение.

«Главный»: Наверное, не случайное.

Ольга Бухановская: Наверное... Она из Украины, эмигрантка. Эвелина очень хорошо к нам относилась. После смерти дедушки Джозефа мы продолжали общаться лет десять, до ее смерти. Я, папа и мой сын поехали попрощаться с ней в Америку, а через восемь-девять дней она умерла... Когда младшему из сыновей Джозефа исполнилось десять лет, дедушка посадил их всех вместе с женой и сказал: «У вас есть брат, он живет в России». Они все написали по письму, рассказали о себе. Мой папа всегда говорил: у меня два отца и две мамы.

«Главный»: Американские родственники гордились Александром Олимпиевичем?

Ольга Бухановская: Дедушка Джозеф очень гордился отцом. Когда вышел фильм «Гражданин Икс» про Чикатило — там герой говорит: «I'm Buchanovskiy», — они всей семьей смотрели. Показывали друзьям, кричали, что это «uncle from Russia» («дядя из России»). Папа всегда был семьянином, для него семья была самым ценным. Кто-то его подкалывал: конечно, это потому что семья — американская, и у них есть деньги. Это не так, это были искренние отношения. Он знал все обо всех, интересовался, что как. По мере возможности что-то подсказывал.

«Главный»: В одном из интервью Александр Олимпиевич говорит, что он — ребенок последних лет войны. Вспоминает, как его мама приводила бездомных людей, кормила их борщом, сваренным бабушкой. Бабушка ругалась, а мама все равно кормила голодных. Это было в Грозном.

Ольга Бухановская: Он очень любил Грозный. У него там осталось очень много друзей. Для него люди из Чечни, любой национальности, — это было святое. Он рассказывал, что у них был очень дружный двор, они всегда собирались все вместе. На праздниках и без повода всегда играли в лото, в карты на деньги. Всегда это было шумно и весело. Пели песни. Папа часто об этом вспоминал, рассказывал, что его дедушка возглавлял медицинскую службу в Грозном, он тоже подкармливал бедных, больных.

«Главный»: Когда он решил стать психиатром?

Ольга Бухановская: Папа мечтал стать следователем или работать в милиции криминалистом. И он решил, что после школы пойдет в академию МВД. Но бабушка знала, что у него папа за границей. Знакомые из правоохранительных органов ей посоветовали: «Ляля, ты же понимаешь, что если он туда пойдет, его начнут проверять. И тогда откроется, что его папа жив. Могут быть неприятности. Смотри сама, но лучше не афишировать». И тогда отцу категорически запретили поступать в академию. Папа ничего не мог понять, но он был послушным сыном и пошел в медучилище. После медучилища он приехал в Ростов, поступать в мединститут. Здесь жили родственники бабушки, было, где остановиться. Он поступил на лечфак, психиатрией заинтересовался не сразу.

ЧТО ТАКОЕ ТРАНССЕКСУАЛИЗМ?


«Главный»: Давайте попробуем сформулировать, что действительно нового сделал Александр Олимпиевич. Правда ли, что в Ростове стали одними из первых в СССР заниматься транссексуализмом (несоответствием между анатомическим и психологическим полами)?

Ольга Бухановская: Перед транссексуализмом была генетика больных шизофренией... Папе всегда хотелось заниматься чем-то новым. Он рассказывал, что ездил на лекции в Москву. На день, на два. Только для того, чтобы послушать профессора Снежневского (Андрей Владимирович Снежневский — советский психиатр). Отец сидел на полу и записывал. Он был очень любознательным человеком. А в то время — в начале 70-х — одной из интересных тем была генетика. Он этим увлекся. Тогда это не очень приветствовалось, но для него эта тема была крайне важной. Следующее его увлечение — транссексуализм. Помню, транссексуалы жили у нас дома — они приезжали со всего Союза, и их не всегда госпитализировали в мединститут. Они появлялись как снег на голову. Из других республик. Это было начало восьмидесятых годов.

«Главный»: Откуда появилась эта тематика?

Ольга Бухановская: Кто-то попросил проконсультировать пациента. Врачи решили, что у пациента что-то не то с головой. Отец проконсультировал. И увлекся. Поставил диагноз. Это было новым в психиатрии. Папа стал читать литературу в переводах, на русском языке ничего не было. Люди не понимали эту проблему. Тогда и за мужеложество можно было получить срок. Но папа этим занялся. Инна Бухановская: Он мне всегда говорил: вот учти, посадят, будешь передачи мне носить.

«Главный»: То есть он понимал, что чем-то рискует.

Инна Бухановская: У него вся жизнь была на этом построена. Например, он пошел вразрез с заведующим кафедрой — профессор Невский Михаил Павлович занимался энцефалитом, а Бухановский стал заниматься семейной шизофренией, наследственностью. За свои деньги ездил в библиотеку имени Ленина. Потом связался с институтом Сербского. Защитил диссертацию. Невскому это не нравилось. Но когда он умер и надо было помочь его семье, он помогал. Все удивлялись: он так к тебе относился, а ты им помогаешь. Бухановский отвечал: «Это мой учитель, он меня научил работать»... Да и с диссертацией не рядовая история: докторскую Александр Олимпиевич получил по совокупности работ — у него было много публикаций по транссексуализму, статей, монографий.

«Главный»: Интересно, кого больше среди российских транссексуалов — мужчин или женщин?

Ольга Бухановская: На Западе преобладают мужчины, желающие стать женщинами. А у нас все наоборот: у нас значительно больше женщин, которые хотят стать мужчинами.

«Главный»: Как вы думаете, почему?

Ольга Бухановская: Может быть, у нас жизнь более сложная.

«ФЕНИКС».


«Главный»: 24 года назад была создана клиника «Феникс» — тоже достаточно нетривиальное событие для нашего города. Как это произошло?

Инна Бухановская: Я думаю, что Бухановского на эту идею натолкнул отец. Когда в 1989 году мы всей семьей поехали в Америку, я видела, как они часами разговаривали, обсуждали какие-то детали, говорили о преимуществах частного, семейного бизнеса.

Ольга Бухановская: Дедушка рассказывал о том, как он построил свою фирму, как он к этому пришел, какая ответственность, почему не нужно несколько учредителей, кто должен работать в компании, насколько клиника должна быть подконтрольна семье.

Инна Бухановская: Я работала в управлении железной дороги, и там в поликлинике на первом этаже мы снимали кабинет, вели небольшой прием. Потом у нас появился менеджер.

Ольга Бухановская: Тогда были проблемы в психиатрической службе, не было лекарств, а папа любил, чтобы, если лечить, так лечить. Лечить так, как он считает нужным. Заниматься, в том числе, и транссексуализмом. Он предложил работать вместе с ним тем, кому доверял.

«Главный»: Сколько было сотрудников во время открытия «Феникса»?

Инна Бухановская: 4–5 человек докторов работали с нами по совместительству. А сейчас 50 человек, но вместе с санитарками и сестрами.

ЛЕСОПОЛОСА.


Ольга Бухановская: Папа занимался транссексуалами, а потом ему предложили заняться «лесополосой». Ему это было интересно. Он от этого испытал кайф.

Инна Бухановская: Он же хотел быть следователем...

«Главный»: А вы знали, что он ищет маньяка?

Инна Бухановская: Невозможно было не знать. У нас в комнате стоял огромный стол, и все материалы по делу были разложены по столу.

Ольга Бухановская: Помню, посмотрела. Стало очень страшно.

Инна Бухановская: Александр стал очень волноваться за Ольгу, не дай бог, она на пять минут задержится, он просто сходил с ума.

«Главный»: А как он работал? Ходил по комнате, лежал на диване?

Инна Бухановская: Ходил, думал... Он всегда работал под телевизор. Всегда. Даже когда готовился к экзаменам. У меня было впечатление, что он работает круглые сутки. Когда не проснешься, он сидит за столом. Он всегда вставал в пять, ложился в час ночи.

«Главный»: Он обрадовался, когда поймали Чикатило?

Инна Бухановская: Это не было торжеством. В первую очередь он хотел с ним работать. Но так как началось следствие, его не сразу к нему допустили. Чикатило по закону могли задержать на 10 дней. А он от всего отказывался, ни с кем не общался. И тогда Виктор Васильевич Бураков (генерал-майор милиции в отставке, тогда он занимался «лесополосой») попросил Бухановского, на 8-й день, пойти к Чикатило. И он пришел. Они поговорили. Александр Олимпиевич рассказал, что составил его портрет, определил место работы, внешний вид. Чикатило удивился совпадениям и заговорил. На следующий день Александр Олимпиевич пришел поздно, возбужденным, ему удалось разговорить Чикатило. А утром он мне сказал: «Сделай, пожалуйста, ему бутерброд, положи яблоко». Я спрашиваю: «Кому?» — «Ну как кому, говорит, Чикатило, ты понимаешь, я же работаю с ним не как следователь, а как врач. Он болен, и поэтому я к нему отношусь как к любому больному». Я вынуждена была сделать бутерброд.

«Главный»: Александр Олимпиевич настаивал на лечении Чикатило?

Инна Бухановская: Да. Но в то время люди бы не поняли. Это был бы взрыв народный. Кстати, Бухановский писал в Москву, просил дать мозг Чикатило на исследование. По слухам, его выкупила Япония. Но это только слухи.

ДОМ И ДОСУГ.


«Главный»: А вот если снизить пафос нашей беседы и поговорить об Александре Олимпиевиче в быту. Его интересовали, например, текущие батареи?

Инна Бухановская: Нет, никогда. Он мне говорил: лампочка перегорела, вкрути, пожалуйста. Он ужасно боялся электричества.

«Главный»: Кухня?

Инна Бухановская: Нет. Он хотел, чтобы гости к нам приходили, и как можно чаще. Чтобы был хороший стол.

«Главный»: Но это все было на вас?

Инна Бухановская: Ну конечно.

Ольга Бухановская: На нем была организация праздников. Мама — это кухня, стол. Папа — это общение, разговоры, игры. Все мои дни рождения мы отмечали с играми, с конкурсами. У нас такая азартная семейка, что я сама удивляюсь, почему никто из нашей семьи не стал зависимым от азартных игр. Наверное, потому что в процессе игры нам было важно общение.

Инна Бухановская: Он часто устраивал научные конференции по поводу серийных убийств или по какому-нибудь другому поводу. Раз в два года точно. В Ростов съезжалось очень много народу. В первый день гостей — верхушку психиатрии — принимала наша семья, человек пятьдесят. Вечером была поездка на теплоходе. Второй день конференции — театр и шикарный фуршет. Третий день, заключительный, — опять теплоход. Это все было на мне: все меню, все рестораны, все теплоходы.

Ольга Бухановская: А папа решал, кого пригласить из музыкантов.

«Главный»: И кого же он приглашал?

Ольга Бухановская: Трансвестит-шоу, например. Чтобы было всем весело.

Инна Бухановская: Психиатры в основном народ веселый.

Текст:
Сергей Медведев
Источник:
«Кто Главный.» № 116
15/09/2019
0
Комментарии (0)

Читайте также:


Текст:
Сергей Медведев
Источник:
«Кто Главный.» № 116
15/09/2019
0
Интересное по теме: