НЕЛЛИ В СТРАНЕ 03.

№71
В канун Нового года и Рождества редактор «Главного» придумал рождественскую, как ему кажется, историю.
Текст Сергей Медведев. Иллюстрация Анастасии Большаковой.

Когда бабушка подарила Нелли на день рождения матрешку, девочка расстроилась.

— Она же такая старая, толстая и страшная. И смотрит грустно. Мне как-то не по себе.
— Какая же она грустная? — сказала бабушка и отделила верхнюю половину туловища матрешки от нижней. — Посмотри, внученька, какая в ней спряталась хорошенькая женщина. И действительно, внутри грустной матрешки была еще одна — совсем маленькая, но веселая, рот до ушей. Наряды у внутренней матрешки были поярче, чем у внешней, видимо, меньше выгорели на солнце.
— Вот так и мы, сохраняем яркое внутреннее содержание, хотя оболочка уже давно износилась, — вздохнула бабушка. Мама Нелли, дочь бабушки, вспомнила, что раньше матрешек было больше — еще, как минимум, две — тоже веселые, но одна — в мини-юбке, а другая — в строгом деловом костюме.
— Я их подарила своему мужу, а он ушел к другой женщине и забрал подарки с собой, — ответила бабушка.
— Но матрешка такая толстая, она не поместится в домике Барби, — заплакала Нелли.
— Действительно, девушка полновата, — заметил папа и внимательно посмотрел на маму.
— Ну и что? Такая комплекция, — смутилась мама. — После родов женщины полнеют. Как я понимаю эту матрешку. Я тоже носила Нелли у себя в животе.
— А где же она будет спать? — спросил папа.
— Мы ей в коробке из-под обуви постелим, — пообещала мама.
— Береги матрешку, — сказала бабушка. — Внукам подаришь. Тем более что со временем она вырастет в цене и превратится в антиквариат.


Барби и Кену матрешка не понравилась.

— Не понимаю я таких кукол. С двойным дном. Раздвоение личности, внутренний конфликт, — говорил Кен, разлегшись на кровати в своем пластмассовом домике.
— Шизофреничка деревянная, — поддакивала Барби. — За фигурой абсолютно не следит. А ноги? Ты видел ее ноги?
— Нет, не видел.
— А я видела. Целлюлит.
— Никакой это не целлюлит, — возмущалась Матрешка. — Это у меня такая комплекция.
— Я вам советую заняться фитнесом, — посмеивался Кен. — И бегайте по утрам.
— Надо следить за собой... Даже если у вас сейчас нет постоянного партнера, — советовала Барби. — Что-то лицо мне ваше знакомо... А из какого вы роду-племени?
— Родителей я не помню, — отвечала Матрешка. — Меня воспитывал дедушка. И брат у меня есть. Двоюродный. Буратино. Может, слышали?
— Буратино — уважаемая кукла. Мы его знаем, — удивились Кен с Барби. — Слышал, сейчас он миллионер. За ним стоят солидные люди.
— Да что вы, он такой простой, — говорила пластмассовым куклам Матрешка. — Немного бабник, конечно. И нос необычный.

Когда Барби и Кен оставались наедине, они обсуждали Матрешку.

— Дерево — оно и есть дерево, — говорила Барби. — Да если бы у меня был такой брат, я бы сейчас во дворце жила.

— А что ж тебе наш домик не нравится? И автомобиль тебя не радует? — возмущался Кен.
— Да нет, все нормально. Но мечта же у куклы должна быть хоть какая-нибудь? —успокаивала мужа Барби. — Вот ты, о чем мечтаешь?
— Честно?
— Честно!
— Я бы хотел, чтобы у меня была еще одна Барби. Сейчас, говорят, они более мягкие. Какие-то новые технологии. С подогревом. На батарейках. Гнутся во всех местах.
— Господи! Все вы одинаковые. Я видела, как ты вчера на Матрешку смотрел.

Кен действительно иногда посматривал на Матрешку, но ей он совершенно не нравился. Гладкий и скользкий тип!

Матрешке был симпатичен робот-трансформер по кличке Степан Степанович. Он был намного моложе Матрешки, лет на пятьдесят. Но жизнь его потрепала, и они выглядели ровесниками.

— Нелли меня погубила, — жаловался трансформер. — Раньше я запросто складывался пополам, а теперь не могу. Позвоночник не сгибается. Вот посмотрите.

Степана Степановича Нелли подарил мальчик Коля, на день рождения. Он думал, раз ему нравятся трансформеры, то они должны понравиться и девочке.

— Фу, что за железяка? — фыркнула Нелли, но подарок взяла — ее пригласили на день рождения к мальчику Алексею, и ему надо было что-то дарить. Мать учила девочку практичности. Но потом Нелли нечаянно наступила на робота, и он сломался. После этого случая лежать Степан Степанович не мог, только сидел. А передвигался — на четвереньках.

Так робот остался в семье. Дарить сломанные игрушки в семье Нелли тогда было не принято.

Однажды Нелли все-таки решила избавиться от Степана Степановича:

— На металлолом отправить тебя, что ли?

Степан Степанович содрогнулся внутренне, но промолчал — куклы днем никогда не разговаривают. Только ночью.

— Мама, а, мам, а Степан Степанович из цветного металла?
— Не знаю, доча, а что?
— Может, на металлолом отдадим?
— Мысль неплохая! Еще и денег дадут. Как хочешь. Мне все равно.
— И мне купим шоколадку.
— Нелли, неужели ты мало ешь сладкого? — спросил папа. — Я починю его.

Папа испытывал некоторую симпатию к Степану Степановичу. Как начинающий заболевать мужчина к смертельно больному.

— Никогда он его не починит, — тихо сказала мама. — Завтра папуля уйдет на работу, и мы избавимся от Степана.

Ночью Матрешка утешила расстроенного робота.

— Степан Степанович! Не плачьте! Я помогу вам. Снимите с меня верхнюю часть.
— Я стесняюсь. Я никогда не видел женщин без верхней части.
— Не стесняйся. Ничего особенного... Там внутри у меня еще одна матрешка, только маленькая. Вы вдвоем запросто поместитесь. Еще и место останется.
— Да тут места еще на пятерых хватит, — сказал, осмотрев внутренности Матрешки, довольный робот.


Утром Нелли не нашла Степана Степановича.

— Да куда ж это он запропастился?
— Посмотри у отца в старом пальто, в кармане, он там деньги от меня прячет, может, и робота спрятал, — посоветовала мать. — Он у нас такой сентиментальный.
— Нет никого в пальто, только пустая бутылка из-под коньяка, — сказала Нелли, обшарив отцовские карманы.
— Наверное, на работу отнес, — предположила мама. — А может, и правда, в ремонт отдал. Что вряд ли.


Между тем, Степан Степанович поселился в Матрешке. Днем он молчал, а по ночам беседовал с маленькой матрешечкой, живущей внутри большой.

— Ну, что вам сказать, Матрешечка! Я многое повидал в этой жизни. Да-а-а-а... В Китае был... Я там родился... Потом через всю Сибирь. Пешком... Через Уральские горы, через Волгу, через Каму, через Москва-реку, через Днепр... Пока до вас добрался... Да-а-а... В таких переделках бывать приходилось. Попробуй, месяц неподвижно в коробке пролежать... Да-а-а-а... Воевал еще...
— Завидую я вам, Степан Степанович, я нигде не была. Расскажите мне что-нибудь про Китай.
— В Китае роботов — тьма тьмущая. И большие, и маленькие. Миллионы... Вы себе не представляете.
— А матрешки там есть?
— Об одной мне рассказывали. Огромная такая... Как дом. Или даже больше. Но говорили, что она глиняная. И внутри ничего нет.
— Это, наверное, наша мать, я ее совсем не помню... Нас дедушка воспитывал. Брат еще был, двоюродный... Две сестры. Родные. Когда Матрешечка и Степан Степанович разговаривали друг с другом, казалось, что в животе у большой Матрешки что-то урчит. Сама большая Матрешка — с каменным, точнее, с деревянным выражением лица — в это время слегка покачивалась. Она была погружена в себя.

Кен тоже прислушивался к ночным разговорам и упрекал Барби:

— А ты — холодная, ты в душу никого не пускаешь. Дерево, все-таки, более теплый материал... Почему же она покачивается? — беспокоился Кен. — Что они там делают?
— Да она проститутка, — отвечала Барби. — Ты знаешь, сколько мужиков внутри нее перебывало.
— Значит, есть в ней какая-то изюминка.
— Постыдись, Кен... Ты ей не пара, а я — твоя законная жена. Это все знают. Мы даже похожи.
— Когда вместе столько лет, станешь похожим. Сколько мы уже вместе? Года три?
— Три года, два месяца и 9 дней.
— Ты считаешь?
— Да, считаю.

Так они и жили. Барби с Кеном. А матрешки со Степаном Степановичем. Степан Степанович совсем перестал выходить на свежий воздух. Он полюбил матрешек — и большую, и маленькую, так сказать и форму, и содержание. Матрешки, в свою очередь, не могли жить без Степана Степановича.

...Нелли тем временем постепенно выросла. Сначала она стала подростком. Злым и капризным — однажды она даже подвесила Кена и Барби за ноги, мол, все взрослые должны быть повешены, как эти американские куклы. Был скандал, и папа несколько дней прятал пластиковых кукол в карманах своих старых пальто — к тому моменту все его пальто были уже старыми, так что Нелли не смогла отыскать Кена и Барби в многочисленных карманах.

Потом Нелли стала девушкой, и ей понадобился музыкальный центр. Домик Барби мешал его установке.

Кена и его супругу сложили в красные коробки из-под обуви и вынесли в коридор.

— Куклы — твои, хочешь — выбрасывай, — сказала мама, — а мне все равно. Тем более что папа умер.

Той же ночью, не дожидаясь, пока она окажется на свалке, Барби попросила Матрешку приютить ее семью у себя внутри. Степан Степанович возмутился:

— За что мне такое наказание, я же инвалид. Что же, это мы как живые сардины в одной банке жить будем?

Но матрешки уговорили его:
— Вместе веселее, поверь, любимый.

Прошли годы. Нелли стала взрослой женщиной. Потом старой. Детей у нее не было. Нелли сморщилась, стала какой-то маленькой. Матрешка, напротив, с годами только хорошела, становясь настоящим антиквариатом — крупной, румяной деревянной бабой.

— За тысячу ты ее вполне можешь продать, — поздравляли Нелли подруги.


Нелли частенько, в том числе и при подругах, пыталась заговорить с Матрешкой:

— Моя дорогая! Ты у меня одна осталась, а я хотела тебя выбросить.

Подруги комментировали:

— Ты что, с ума сошла, с куклами разговаривать.

Матрешка молчала — дело было днем. Когда куклам говорить не положено. Барби, Кен и Степан Степанович усмехались в матрешкином животе:

— Да, жизнь нас всех уравняла. И людей, и кукол.

Однажды, когда Нелли было особенно одиноко — это было как раз в полночь, за несколько минут до Нового года, она решила протереть матрешку влажной тряпкой. Матрешка выскользнула из ее рук, упала и раскрылась.

Из матрешки вышли Кен в старом-престаром пальто и Барби в домашних тапочках (они были ужасно похожи на ее отца с матерью, как она только этого раньше не замечала). Вылез железный Степан Степанович — вылитый Алексей Николаевич, один из ее любовников, который предлагал стать мужем, но Нелли этого не захотела. Выскочила маленькая матрешечка с улыбкой до ушей.

— Здравствуй, Нелли, — сказали хором куклы.
— Здравствуйте, мои дорогие! Так вот, где вы были, а я вас искала-искала.
— Мы знали, что ты нас ищешь...
— Я всегда чувствовала, что вы где-то рядом. Вы же не уйдете от меня? Давайте накроем стол. Выпьем по рюмочке водки, вспомним молодость.

Барби сказала, что не пьет, а Кен, Степан Степанович и матрешки не отказались выпить с Нелли.

— Давно у меня не было такой душевной компании, — растрогалась старая женщина и достала еще и бутылку клюквы на коньяке.

Было семь вечера, когда в дверь ее квартиры позвонили.

— Это подруги пришли ко мне встречать Новый год.
— В таком случае нам пора, — сказал Кен. — Приятно было познакомиться поближе.
— Ну Кен, я давно не видела тебя таким пьяным, — хмыкнула Барби.
— Кен, неужели вы бросите меня, мы же знаем друг друга уже столько лет. Степан Степанович! Женщины, куда вы?
— Нам пора. Что подумают ваши подруги, если увидят нас вместе?
— А я, — запнулась Нелли. — Можно, я с вами? Я вас провожу...

Когда милиция вскрыла квартиру Нелли, там никого не было.

— Что-нибудь украли? — поинтересовался участковый у ее подруг. — Что-нибудь ценное было в этой квартире? Постарайтесь вспомнить.
— Да нет, что там могло быть ценного? Нелли в последнее время много выпивала, — вспомнили подруги. — Все, что было, продала... Слушайте, а куклы-то нет. Кукла у нее была старинная. Бабушка ей подарила. Вот куклы-то и нет. Неужели ее из-за куклы грохнули?
— Этого я вам сказать наверняка не могу, — произнес милиционер и зачем-то посмотрел в окно. Сначала вниз. Потом вверх. — Тело не найдено. Следовательно, причина смерти и сам ее факт ничем документально не подтверждены.


№ 71 Декабрь2011 г.

Медвежий угол

Рождественская сказка от главного редактора журнала.

Медвежий угол

Традиционная сказка от главного редактора.

Медвежий угол

Главный редактор написал традиционную первоапрельскую сказку.

Медвежий угол

Подводя итоги прошедшего купального сезона, «Главный» решил вспомнить об опасностях, которые грозят гражданам у реки.

Медвежий угол

Виноваты ли в неудавшейся жизни внешние обстоятельства или причину неудач на до искать в себе? Прохладным осенним утром «Главный» задумался над этой вечной проблемой. И вот что из этого вышло. Вышло в виде диалога между двумя мужчинами средних лет.