МАЯКОВСКИЙ ТОЖЕ БЫВАЛ У НАС ДОМА.

«Главный» побывал на творческом вечере заслуженной артистки России Анны Ардовой.

ИНТЕРВЬЮ ЗАПИСАНО В РАМКАХ ЛИТЕРАТУРНОГО САЛОНА В РЕСТОРАНЕ PINOT NOIR.Pino_Noire.jpg


КТО ТАКАЯ.
Актриса театра, кино и телевидения Анна Борисовна Ардова родилась в 1969 году в Москве. Отец — актер и режиссер Борис Ардов, художник-постановщик мультипликационных фильмов, мать — актриса Московского ТЮЗа Мира Ардова, отчим — актер Игорь Старыгин, дед — писатель и драматург Виктор Ардов, бабушка — актриса Нина Ольшевская, ученица Станиславского, дядя — народный артист СССР Алексей Баталов. С 16 лет Анна Ардова пыталась поступить в театральные вузы и только с пятой попытки поступила в ГИТИС (мастерская Андрея Гончарова). С 1995 года — актриса Московского академического театра им. В. Маяковского. В кино Анна начала сниматься с 1983 года. На протяжении пяти сезонов она играла в скетчкоме «Женская лига», благодаря которому получила известность. В 2009 году ей была предложена главная роль в шоу «Одна за всех». За эту роль в 2010 году Ардова получила премию «ТЭФИ» (лучшая женская роль в телесериале).

МАЛЕНЬКАЯ БАЛЕРИНА.
Я хотела рассказать, почему песенки. Потому что мне это жутко нравится, и Анюта (Анна Петухова, концертмейстер. — «Главный») — это тот человек, который меня заставил это сделать. Я пела на кухне, как мы все. А мне Аня сказала: «Что ты на кухне поешь?! Давай делать песенки!», и я сказала: «Ну давай». И мы начали с небольшого количества, потом чуть побольше. Первый концерт у нас был в Доме актера. Я была невменяемая. Руки тряслись. Пила воду. Ну, воду я всегда пью, потому что горло сохнет. Поставили мне бутылочку и стакан. И я не могла налить, потому что у меня так тряслась рука, что я подумала, что всем будет видно, как у меня трясется рука, поэтому я пила из горлышка. И песне на третьей я собралась и налила в стакан, и дама на втором ряду довольно громко сказала: «Ну, слава богу, прилично пить начала». Слава богу, не петь. Там была еще одна смешная история. Песенку эту я уже не пою. Песенка «Пес Дуглас» Вертинского. Песенка трогательная, про любовь. Ироничная, шуточная. Сидят мои однокурсники, которые пришли меня поддержать. И я эту песню объявила и не понимаю, почему они смеются. Они взахлеб, падают просто. Я вижу, как они рыдают от смеха. А я думаю: «Ну не гады ли?!» Вместо того, чтобы сейчас поддерживать, они хохочут надо мной. А оказывается, я ее произносила быстро и слитно. И пела быстро и слитно «Песдуглас!» Я пришла в театр, мне сказали: «Здравствуй!.. Как живешь, Дуглас?» Долго они меня потом подкалывали этим псом.
Давайте выпивать и закусывать. Меня это совершенно не сбивает. Меня сбивают только телефоны, естественно. Если можно, лучше сделать их беззвучно. А так, пожалуйста, ешьте и пейте. Добрый вечер. Как хорошо. Мне здесь нравится у вас! А еще, нас с Анютой поселили в гостиницу «Честный Чехов». Там в каждом номере лежит томик Чехова. Меня это так тронуло. Просто счастье какое-то. Будьте здоровы. Ура. Анют, первая песня готова? «За кулисами»? Сейчас я открою себе список песен, чтобы знать. У меня тут песенки есть еще почти новые, но это потом. Я там открываю себе слова, чтобы подглядывать, чтобы вдруг что-нибудь не то не спеть. Первая песня — Александр Николаевич Вертинский, мой любимый и прекрасный. «За кулисами». У меня в доме было очень много Вертинского. На самом деле, первый раз мне его спел папа. У папы не было ни слуха, ни голоса. Пел он на мотивчик «гоп со смыком» буквально все песни. Я даже повторить этого не могу. Я пыталась несколько раз. И когда я услышала, как по-настоящему звучит Вертинский, была поражена.
Следующая песня — «Маленькая балерина». У этой песни есть история. Первая — мама очень хотела, чтобы я была балериной. Готовила меня в школу большого театра. Мучила меня, мучила. Отправила на первый тур, второй тур. На третьем туре был танец. Мама показала мне танец и уехала на гастроли, а я этот танец забыла. Прихожу к своему еврейскому дедушке и говорю: «Дедушка, какой мне танец танцевать?», а он говорит: «Конечно, 7:40». А вы представляете, что это за танец — 7:40? В общем, я станцевала 7:40, и меня взяли на подготовительные курсы. Это полгода перед первым классом. Я ходила честно на все занятия. Мне казалось, что я очень стараюсь. Через полгода маме позвонили и сказали: «Пожалуйста, заберите ребенка. Она не хочет быть балериной — она клоун. Потому что все тянутся, а она смешит всех в этот момент». Мама плакала. Я ей говорю: «Мам, ты не плачь, пожалуйста, потому что я научусь вязать и пойду петь в хор!» Ну, в общем, все обещания я выполнила. И в хоре пела, и вязать научилась.

СТОЛ АННЫ АНДРЕЕВНЫ.
На самом деле, мне посчастливилось родиться в доме Виктора Ефимовича Ардова — писателя и Нины Антоновны Ольшевской — актрисы. Они были потрясающими людьми. Они были очень талантливыми. А самый главный их талант — они умели дружить и любили людей. И именно у нас, на Ордынке, в доме № 17, квартире № 13, подолгу жила Анна Андреевна Ахматова. Естественно, я Ахматову не застала. Я никого не застала в этом доме. Там был Пастернак, первый раз «Доктора Живаго» прочел в гостиной. Или стихи, или первую часть, я уже не помню конкретно. Ахматова с Цветаевой встретились единственный раз, это было у нас дома. Маяковский тоже бывал у нас дома, и Вертинский бывал. Поэтому, естественно, я это все накопила, напитала. И считаю, что я просто обязана передавать, петь и рассказывать. Бабушка с дедушкой жили когда-то в Щукинском переулке, этажом выше жил Мандельштам. Он — на третьем, а бабушка с дедушкой — на втором. И Мандельштам говорил: «Этот Ардов такой наглый. У него такая красивая домработница!» Позже говорил: «Жена!» Когда к нему кто-то приезжал, он говорил: «А сейчас я тебе покажу самую хорошенькую барышню в Москве», сбегал вниз, звонил в дверь. Открывала бабушка, он говорил: «Здравствуйте, Ниночка! Вот эта барышня! До свидания, Ниночка!» и закрывал дверь. Как-то раз бабушка рассказывала, что Мандельштам пришел в гости не один, а с Ахматовой. Бабушка говорит: «Я даже воды глотнуть не могла за столом, потому что я была молодая актриса и их боялась страшно». И вот как-то Анна Андреевна пришла в гости, и не было места, куда она могла положить своего сына Льва Гумилева, положили его у нас на раскладушке. Потом как-то Ахматова ночевала на раскладушке. И вот, когда дедушка и бабушка переехали на Ордынку, Ахматова приехала туда и должна была надолго остаться. Бабушка волновалась, показывала, где заварка, где чайники, металась по кухне, показывала все. Дедушка наблюдал это долго, потом сказал: «Анна Андреевна, а словарь рифм — на третьей полке слева!» Анна Андреевна захохотала, и тогда началась действительно большая дружба между ней и дедушкой. Дедушка обладал потрясающим чувством юмора. Они с Анной Андреевной обменивались любезностями.
Например, дедушка очень любил конфеты и барышень, которые продавали эти конфеты. Дедушка вообще был любвеобильный господин. И барышни, когда продавали ему конфеты, такие подушечки с вареньем, которые были внизу, некондицию. Вот они это ему продавали, и он, радостный, покупал их и приносил домой. И когда он подавал Анне Андреевне пиалу с этими конфетами, она говорила: «Виктор Ефимыч, их хотя бы при вас давили?!» К Анне Андреевне постоянно приходили какие-то барышни читать стихи. У Анны Андреевны есть строчки: «Уйти, не скажу, куда». Дед, когда в сортир выходил, говорил: «Анна Андреевна, ухожу я, а не скажу, куда!» Стол, на котором писала Анна Андреевна, сохранился. Такой маленький. Какая-то мебель сохранилась. Баталов и дядя Миша пытались сделать из дома музей Ахматовой, но почему-то не получилось. Я уже не помню причину. Музей сейчас на Никитском переулке, там собрана мебель с Ордынки. Мебель, которая «помочена» Ахматовой. Вот такой закуток организовали ей. Но я была бы счастлива, если бы из дома сделали музей. Все-таки история.

ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА МАМЕ ПОЗВОНИЛИ И СКАЗАЛИ:

«ПОЖАЛУЙСТА, ЗАБЕРИТЕ РЕБЕНКА. ОНА НЕ ХОЧЕТ БЫТЬ БАЛЕРИНОЙ — ОНА КЛОУН.

ПОТОМУ ЧТО ВСЕ ТЯНУТСЯ, А ОНА СМЕШИТ ВСЕХ В ЭТОТ МОМЕНТ».


ДЕВОЧКА ИЗ ТАКОЙ СЕМЬИ.
У меня спрашивают: «А вы пять лет поступали. Почему?» Вы можете себе представить, из такой семьи прийти, и все. И я вставала и думала: «Вот на меня сейчас смотрят и думают: отдыхает на мне талант или не отдыхает». И все. Я ничего не могла... В первый год мне сказали, что мне не надо быть артисткой. «Зачем вы пришли?» — «Папа сказал!!!» Я знаю многих актерских детей, и они совершенно спокойно с этим справились. Не знаю, как это им удалось. С такой-то ответственностью. Мои сами справились, слава богу. Они сами поступали, я пыталась с ними заниматься, и это было бесполезно. Я сказала: «Так, понятно, что заниматься вы не будете и читать программу вы тоже не будете. Хотите быть артистами? Вот вам педагог, пожалуйста, занимайтесь, потому что я сойду с ума». Но я пыталась к дочери и сыну пойти на экзамены, но они мне сказали: «Нет, мама, нет! Не надо! Спасибо!» И я сидела дома обараза. Бабушка моя училась на последнем курсе у Станиславского. И вот она с Софьей Пелявской едет в такси. Едут к нам в гости. И Пелявская говорит: «Ну что ж ты, Нина, не сказала, что Боря (имея в виду моего папу) будет поступать к нам? Мы бы его хотя бы без очереди провели». И бабушка не успела сказать, что ничего страшного в этом нет, пусть сам. Как таксист говорит: «Вот, все у вас по блату. Детки актерские эти. А вот наш парень, Леша Баталов, водитель, сам поступил!» Бабушка говорит: «Это тоже мой сын». Таксист не выдержал, сказал: «Выходите из такси».

ГЕРТРУДА, КОТОРАЯ СМЕЕТСЯ.
История про гениальный спектакль в училище. Я пришла тогда на первый курс, а четвертый курс играл спектакль «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Стоппарда в переводе Бродского. Это «Гамлет», только с точки зрения Розенкранца и Гильденстерна. Было прекрасное решение: поставили
подиум, по бокам сидели зрители, и две двери. И на этом подиуме происходило все действие. Я мечтала ввестись в этот спектакль, но понимала: кто ж мне даст сыграть Гертруду? Господи, пришла только, писюха какая-то, какая Гертруда?! Прошло время, я уже закончила обучение, пошла в театр Маяковского. Подхожу к Тане Орловой. А она играла Гертруду. И я ей говорю: «Таня, если вдруг тебе надо что-то куда-то поехать или нужен второй состав, введи меня». Она ответила: «Господи, да я сразу введу тебя. Давай, я тебе все расскажу? А что, будем играть вместе! Мне не жалко». Ну, у нас так принято в театре. Коллектив чудесный. И Таня Орлова у нас главный камертон честности и хороших отношений. Орлова и Симонова — это у нас самые главные, те, на кого равняются. И вот Орлова, мало того, что меня ввела, так еще и пришла на мой первый спектакль, стояла за кулисами, слушала. Я вышла, спрашиваю: «Ну что, как я сыграла?!» Она ответила: «Очень все хорошо сыграла, только все прошептала! Все сказала, все реплики запомнила, все сыграла, только шепотом, Ань». И вот, я — Гертруда, наконец-то. В конце у нас пантомима, потому что там уже гора трупов. Орлова мне все рассказала: подходишь, два шага, берешь кубок, выпиваешь и падаешь, коленку подгибай, плащ, с таким большим воротником, закрывайся воротником, чтобы не было видно тебя и не видно, что ты дышишь. Чтобы спина не дышала, дыши животом. Чтобы не шевелиться и точно лежать трупешником. Я вышла, сделала два шага, легла, на меня положили Офелию. И такая куча из трупов была выстроена. Я понимаю: что-то трясется, но не понимаю, в чем дело. И вдруг я слышу, что кто-то хрюкает. И тут я понимаю, что Офелия на мне, она смеется и хрюкает. А у меня же соображение хорошее, и я смешливая. И начала смеяться я. И поэтому затряслась вся эта куча. Сначала все как-то тихо, а потом одна зрительница говорит: «Ой, смотрите-смотрите, трупы смеются!» И тут я начинаю смеяться в голос, я не могла остановиться. И я понимаю, что там Голомазов, который играет Гильденстерна. Гильденстерн и Розенкранц вешаются. Страшная история, которая была красиво решена при помощи проектора и теней. И тут я слышу, как Голомазов говорит: «И вот вы меня видите! А вот вы меня не видите!» И я уверена, что это все мне. И вот мы уходим за кулисы, вижу Голомазова, который говорит мне: «Ты не будешь играть эту роль!» Слава богу, заведующая репетиционной частью у нас с юмором была. Нонночка мне сказала: «Ну, что вообще случилось, Ардова?» Говорит, что я буду писать объяснительную. Я спрашиваю: «Что я могу в ней написать? Что раскололась?» Она говорит: «Да ладно, больше такого не делай! Мне тут Голомазов написал, что ты художественную целостность спектакля нарушила, так вот не нарушай больше художественную целостность. Иди!» Я поблагодарила и пошла.

Комментарии (0)

Читайте также:


Текст:
ЕКАТЕРИНЫ БАВИНОЙ
Фото:
Максима Фролова
Источник:
«Кто Главный.» № 145
20/12/2018 14:03:00
0
Интересное по теме: