Николай Цискаридзе: «Пришло время ординарных людей»

«Главный» побывал на творческом вечере известного артиста балета.
Кто такой.

Народный артист РФ, народный артист Северной Осетии, дважды лауреат Государственной премии РФ, трижды лауреат премии «Золотая маска» Николай Максимович Цискаридзе родился 31 декабря 1973 года в Тбилиси. В 1984 году поступил в Тбилисское хореографическое училище, с 1987 года продолжил обучение в Московском хореографическом училище. Окончил училище в 1992 году и благодаря председателю экзаменационной комиссии Ю.Н. Григоровичу был принят в труппу Большого театра.
В 1996 году получил диплом о высшем образовании, окончив Московский государственный хореографический институт.

Текст:
Юлия Цариценко
Фото:
Дмитрий Норов
02/03/2020 17:29:00

Звезда элитной школы.

Я уже в школьные годы был ребенком с выдающимися способностями. В моей школе чуть постарше училась Таня Андропова — внучка Юрия Андропова. А младше меня училась Ксюша Горбачева — внучка Михаила Сергеевича. Конечно же, это была суперэлитная школа.
На входе у нас сидела тетя Шура — такая маленькая, очень изящная старушка, только что снявшая бигуди, седенькая. Несмотря на это, она могла, как омоновец, остановить любого взглядом. У нас не было террора, потому что никто не мог мимо нее пройти. У тети Шуры была такая хватка — глотку перегрызала. Вот в такой обстановке мы учились.
А так как Михаил Сергеевич на тот момент уже был важной персоной, с Ксюшей уже тогда ходили очень высокие охранники по два метра ростом. Красоты неимоверной были мужчины.
С этим связан очень смешной случай. Ругал меня как-то в коридоре мой педагог. Хамоватый дядя был. Он меня выгнал из класса — я долго плакал. Я высокий такой, худенький, стройненький мальчик, а он маленький. В общем, стоит в коридоре, орет на меня. В этот момент ведут класс, где Ксюша Горбачева училась. Впереди идет дяденька и сзади. Педагог продолжает на меня ругаться, а весь класс, проходя мимо меня, говорит:«Здравствуй, Коля!» Я же уже тогда был выпускником и, естественно, кумиром школы. Мой педагог очень оскорбился тем, что с ним никто не поздоровался. Он поворачивается к детям, хватает кого-то из них и начинает кричать:«Как вам не стыдно не здороваться с педагогом?!» Охранники сразу среагировали и направили на него свои пистолеты. Тут мой педагог начинает понимать, что происходит. Ну, извиняться уже не с руки, и он говорит:«Ой, да ничего страшного». Тогда они тихо убрали пистолетики и тихо пошли дальше.
Так что с детства мы учились в такой обстановке, где ты постоянно находишься под протоколом. К нам часто приезжали делегации:премьер-министры, королевы, принцессы. На такие случаи у нас всегда был готов маленький концертик. После выступления нам дарили шоколадку, жвачку, еще что-то. И мы были счастливы. Поэтому я с детства всех тех, кого показывали в телевизоре, видел. Потом пришел в Большой театр, и это продолжилось.

Жизнь без спонсоров.

Что было главным в выборе профессии? Наверное, неведение и непонимание. Я совершенно не понимал, что там, на сцене, надо работать. Мне казалось, что вот сейчас меня запустят, и я как прыгну, полечу, вокруг меня все будет двигаться, и как же это все красиво. Моя мама совершила чудовищную ошибку в том, как она меня отговаривала. Она меня запугивала реалиями профессии, но лишь на словах. Если бы она меня завела за кулисы и дала посмотреть спектакль оттуда, то я уверен, что на ребенка это произвело бы плохое впечатление. А так я был твердо убежден, что там — сказка. Поэтому, когда мой педагог по классическому танцу впервые попросила принести большие полотенца на занятие, я подумал, что мы будем плавать. Мне даже в голову не приходило, что нас положат на пол и будут с нами делать какие-то упражнения. Какие упражнения? Я же пришел танцевать! И на протяжении многих лет я был почему-то уверен, что я очень талантливый. Хотя все время находился кто-то, кто говорил мне, что я страшный, что у меня ничего не получится, что фамилия не та — мне много раз объясняли, что с национальностью как-то не так вышло. Мне казалось — да как они могут не понимать? Я же такой исключительный. Но вот эта глупость и детская наивность помогли мне в конце концов занять очень завидное для многих положение.
Когда я стал соображать, что к чему, я уже был в гуще событий и не понимал, что может быть по-другому. Вообще, честно вам скажу, сейчас все по-другому. Есть какие-то кастинги, люди переходят из театра в театр. Есть спонсоры. В те годы, когда учился я, была коммунистическая власть. Никаких спонсоров не было. И если ты попадал в театр, то ты должен был проработать там всю жизнь. Во время принятия решения ты должен был понимать, что обрекаешь себя на постоянное служение вот в этом коллективе, с этими людьми. У меня перед глазами стоял только Большой театр — я вообще не понимал, что бывает иначе. Что можно пойти другой дорогой. Я был твердо уверен — надо туда, и все.

Принц из коммуналки.

Мама постоянно пыталась увезти меня в Тбилиси, говорила, что тяжело жить. Ну ей правда было тяжело жить:рушился Советский Союз, она вышла на пенсию, жить было не на что, как вы понимаете. Деньги постоянно девальвировались. В общем, был ад. И вдруг в один прекрасный день мы с мамой проснулись, и по телевизору объявили, что рухнул СССР. Мы стали гражданами разных государств. Я остался гражданином России, потому что у меня был русский паспорт. Мама стала гражданкой Грузии, что не добавило радости в наше существование. Через несколько дней маму разбил инсульт.
Мне было 16, надо было как-то жить, как-то существовать. Сейчас я, конечно, с юмором это все вспоминаю, но тогда это было достаточно сложно. На момент развала Советского Союза каждая больница была переполнена людьми с инфарктами, инсультами — людей не принимали, просто не принимали. Настоящий ужас. С этого и началась моя жизнь. Но параллельно с этим был Большой театр, где все было красиво. Я выходил на сцену — весь из себя шикарный. Мне давали какие-то награды, звания. Приезжали иностранные корреспонденты, что-то все время про меня снимали. По-моему, японцы были первыми, кто напросился ко мне в гости. Я долго не пускал — стеснялся, потому что жил тогда в жуткой коммунальной квартире. Ее иногда показывают по телевизору, так как сняли очень подробно. Японцы радовались безумно — это же настоящий хайп. Первая передача называлась «Принц из коммуналки». Меня в Большом театре за это не похвалили — ругали, говорили, какая я сволочь и гадина, что я их пустил. А я отвечал:«Слушайте, ну так займитесь тогда тем, чтобы я жил лучше!» В общем, все было достаточно весело.
Сейчас, когда я стал большим начальником, ректором Вагановского училища, я провел колоссальное количество строек-перестроек. Меня мой зам по воспитательной работе спрашивает:«Николай, как так вам каждый раз приходит в голову перенести стену, чтобы всем вокруг удобно стало?» Я отвечаю:«Знаете, это все 30 лет жизни в коммунальной квартире». У меня такой опыт утрамбовывать вещи, что я сразу понимаю, как сделать, чтобы и нашим было хорошо, и соседям удобно.
Да, в коммуналке жить было непросто. Вместе с тем у меня есть и очень хорошие воспоминания, потому что коммунальная квартира подарила прекрасных друзей и соседей, с которыми я дружу и по сей день. Все эти бытовые сложности сформировали во мне бойцовский характер, когда ты не сдаешься ни при каких обстоятельствах. К тому же этот опыт, наверное, немного скрасил жизнь — ведь мы жили, как одна семья. Все вместе одинаково переживали, что у нас ничего не было, кроме джинсов. Я помню, как мама одалживала соседкам туфли, а ей одалживали кофточку. Это же было весело. Сейчас вы можете представить, чтобы вы у соседки одолжили кофточку? Или тушь?

Назад в прошлое.

У меня был очень смешной случай. Мы с моим учеником как-то приехали на конкурс в город Пермь. Замечательный город. Это был где-то 2008 год.
В Перми отмечали какой-то коммунистический праздник. В Москве я живу в элитном районе, на Фрунзенской набережной. И там у нас коммунистические праздники не отмечают.
Утром я просыпаюсь от того, что играет праздничная музыка, как из моего детства. Я думаю, боже, что случилось? Может, опять поменялась власть? Я подбегаю к окну, раскрываю шторы и смотрю на площадь. А эта площадь с памятником Ленина. Вокруг Ленина — шарики, красные стяги, лозунги вроде «Мир, труд, май!». Я стою и думаю — Боже, я схожу с ума. В итоге оказалось, что коммунисты отмечали праздник Первое мая.
Я это вот к чему рассказываю. В Перми между нашим отелем и театром стояли какие-то магазины. Ученики, как обычно — балбесы, ничего не могут сделать сами. И мой ученик забыл купить тушь и тени для глаз. Я пошел по этим магазинам искать ему тушь. Вижу надпись «Галантерея». Захожу и опять попадаю в Советский Союз. Клянусь. А был 2008 год. Смотрю на их продукцию. Помните, тени с ромашкой? Голубые и зеленые, на которые поплевать надо, чтобы накраситься. Честное слово, я думал, таких уже нет, а оказалось, что это кто-то еще производит. Бритвы купил «Нева». Помните такие? Я думал, что их уже тоже не существует. А это все где-то продается. В общем, если бы не мое советское прошлое, я бы не понял, что с этим делать:что в тушь надо плюнуть, потом — растереть. Я говорю ученику: «Плюнь». Ну не стану же я сам плевать в его тушь. Он спрашивает: «Зачем?» Я отвечаю: «Ну она не будет краситься тогда. Но ты учти — она потом дня три смываться не будет».

Мама в вазочке.

Я уехал из Грузии до развала Советского Союза. Я не застал этот ад, когда не было газа, воды, света. Мой друг прожил основную часть этой беды в Ереване. Когда он заходит в гости, а у меня такой приятный полумрак вечером — приятно же посидеть при свечах — он сразу говорит: «Включи свет!» Я удивляюсь: «Да почему? Ты что, сумасшедший?» Он отвечает: «Да вся молодость прошла без света при свечах». Я, слава Богу, с этим столкнулся совсем немножко. Когда мамы не стало, я как раз приехал в военный Тбилиси ее хоронить. Об этом можно рассказывать только с юмором.
Мама хотела, чтобы ее похоронили в Грузии. А тогда шла война, поэтому покойника отвезти было нельзя, только прах. И вот я приезжаю на пункт пограничного досмотра, ставлю на каталку сумку, а в сумке — прах. У меня спрашивают:«А что это за вазочка такая?» Я говорю: «Это мама». И вдруг все убежали. Прям все. И пограничники, и те, кто штампы ставил. Я стою… Думаю — ну нифига себе. А дальше? В итоге мне никто никакого штампа не поставил, тогда я взял сумочку и пошел.
Света в Тбилиси не было. В 5 часов все засыпали. Газа нет, бензина нет. Ничего нет. Мамины поминки совпали с Великим постом — а в Грузии все это чтится очень строго. Все хозяйки дома, где мы жили, между собой поделили, кто что готовит на поминки. Готовили ночью на кострах. Хорошо, что это Грузия, потому что у нас везде во дворах есть колодцы. Воду можно набрать прямо на улице. Вкусно было безумно. И вот сейчас, когда я про это вспоминаю, думаю — Боже, какой ад пришлось прожить. Ночью было ужасно холодно — лежишь под несколькими одеялами, в куртке. Идешь в ванную — сначала моешь одну руку, потом ее одеваешь, потом — другую руку, потом — ногу. Из-за такого холода целиком раздеться невозможно было. Все время воду греешь. В общем, ад. А так люди жили, и жили не один год.

Танцы со звездами.

Однажды меня как уже известного, титулованного, молодого артиста пригласили в телевизор. Никто меня не раскручивал — я туда попал как артефакт, понимаете. Я обалдел. Это совсем другой мир. Эта индустрия не имеет никакого отношения к искусству и к человеческим взаимоотношениям. Вот вы начинаете участвовать в съемках передач. Проходит первый раз, второй, третий. Потом вы потихоньку начинаете соображать, что у ведущего в ухе находится микрофон и ему там кто-то диктует текст. Как говорил один очень хороший телепродюсер и режиссер Сергей Кушнеров, «хороший ведущий — это пустой ведущий. Ведущий, у которого нет мнения и которому можно продиктовать что угодно». Поэтому, когда меня стали готовить как ведущего, мне говорили: «Ты, главное, слушай, что тебе сказали». Есть такая передача «Жди меня». Ее тоже делал Сергей Кушнеров. Ведущая там — чудная красавица. Зрители думают, что она рыдает, потому что мама нашла дочку спустя 85 лет. А на самом деле ей в этот момент в ухо кричали: «Дура, плачь! Дура! Ты бездарная идиотка! Абсолютно бездушный человек!» И у нее начинали течь слезы от того, что ее тогда оскорбляли. А в кадре…
В первый раз я столкнулся с этим, когда мы снимали «Танцы со звездами» на льду. Действительно, мы тогда полгода жили как одна семья. Мы все сроднились — исполнители, чемпионы, жюри. По случаю окончания передачи у нас был банкет в ресторане. Мы сидим, и я говорю режиссеру: «Наверное, вам тяжело вот так вот со всеми расставаться?» Она отвечает: «Коля, какой тяжело! Я параллельно еще три проекта снимала, а завтра у меня новый начинается». И я понимаю: она права, у нее конвейер. Ей вообще не до этих историй. Она просто должна снять материал. Это мы с вами в телевизоре видим все по-другому. Потом, когда я во все это вник, я тоже стал циничным. Понял, что мы играем, и спрашивал: «Мне ее сейчас ругать, хвалить? Что сделать?» Мне говорили: «Ну сделай вид, что ты очарован». И я исполнял роль, потому что, если ты включаешься в это по-настоящему, это же можно помереть просто. Потому я и говорю, что работать в телевизоре — это абсолютно другая направленность. Ты должен прекрасно понимать, что тебя в итоге смонтируют.
Однажды я попал на передачу в то время, когда уже появились спонсоры. Там была одна ведущая — дура несусветная, по-русски говорить не могла. Через каждое слово у нее было «м… а… ну… так сказать…». Зато когда выходили передачи, в ее речи не было ни одной оговорки, никакого мэканья, бэканья. Редактор этой передачи — мой давний друг. Он мне и рассказал, что ему отдельно платил спонсор этой девушки за то, чтобы он нарезал в монтажной отснятый материал. В итоге и получается, что когда она выходит в этой передаче, ты думаешь — Боже мой, ну она — сам Даль. Даль так русский не знал, как она знает.
Да, это другой мир. Оказавшись вдруг из этих зашоренных стен на телевидении, я подумал — Боже, как интересно. Оказывается, есть другой мир, другие профессии. И ты что-то делаешь — надо играть, надо что-то из себя представлять. Во-первых, можно разговаривать. В балете я молчал все время. А так как я был мальчик стеснительный, первое время я вообще молчал. Но потом разговорился.

Пришло время ординарных людей.

Нашему поколению еще давали возможность приготовить роль в балете — был разговор о роли, об искусстве. Сейчас — в лучшем случае две недели. Не смог — следующий и т.д. Потому, по большому счету, и исчез институт звезд. Настоящих звезд сейчас не существует. Сейчас говорят о людях, если у них есть татуировка на груди, например. Либо они три раза женились, развелись, избили мать. Больше никак, к сожалению. Про искусство уже давно никто не думает. Вот такая мировая тенденция. Французский артист Саша Гитри еще в середине XX века сказал: «Пришло время ординарных людей». К сожалению, мы живем в это время.
Все руководители театра в мире — это бывшие клерки, из которых в прошлом ничего не вышло. Ни поэт, ни певец, ни танцовщик — никто. Сергей Павлович Дягилев — это исключение из правила. Он был дилетантом во всем, но был по-настоящему большим любителем искусства. Конечно, он был коммерсантом и по сути создал продюсерское дело, знал, как привлечь богатых людей. Но он был прежде всего про искусство. Потому умер нищим. После его смерти все его имущество уходило с молотка. А то, что касается нынешних директоров театров, — это про яхты, про дачи. Но не про искусство.

Конституция уже не та.

Пожрать я люблю. Но мне очень повезло с конституцией — я из такой породы людей, у которых до 40 лет все сгорало. Потом пошли проблемы — надо было худеть. Но я ушел со сцены в 39,5 лет, поэтому, пока танцевал, не сильно худел. Другое дело, что со временем тело деформируется из-за гормональных процессов. И я когда в зеркале стал это видеть, мне это очень не понравилось. Потому и ушел со сцены. Обладая идеальной фигурой, идеальными способностями, я совершенно не хотел видеть себя таким. Вместе с тем сейчас, когда я встаю рядом с молодыми людьми, которые к нам приходят, то выгляжу в десять раз лучше. В такие моменты в голове мелькает мысль: какой идиот ты, почему же перестал плясать? А потом думаю — нет, зачем смешить себя самого… Я ведь очень язвительный человек, я над собой издевался так же, как и над коллегами.

Удача — мой компас земной.

В те годы, когда я пришел, исчезла коммунистическая партия, ослабли вожжи. Остались кланы, конечно, но на них никто не ориентировался. И мы, люди с улицы, вдруг стали звездами. Потому что надо было являть новые имена. Запад на нас постоянно ворчал, что мы все время показываем старперов. И нас, молодых, выкинули на рынок, и мы пришлись ко двору. Очень важно попасть в струю — это самое важное в жизни, помимо способностей и умений. Чтобы тебе повезло. Удача безумно важна. Я очень люблю анекдот, где всем желают здоровья. Но говорят: понимаете, на «Титанике» все были здоровые, но с удачей им как-то не повезло. Поэтому, кроме здоровья, нужна еще удача. Это очень важная вещь, потому что если вам с этим не повезло, то, конечно, ничего не будет. Правда, мне очень фартило. Ведь помимо того что где-то на небесах было решено, что я должен стать артистом балета и мне Бог дал хорошие способности для этой профессии, мне еще и везло.

пожаловаться

Читайте также:

Человек особенный
13/04/2020
Коллекционер тюльпанов
- Я люблю цветы с детства, еще с советских времен. У нас был сад, который купил мой отец. И там росли красные тюльпаны, у соседей - белые. Вы, наверное, знаете, что королева цвет...
Человек особенный
04/02/2020
Было реально страшно
— Я не люблю пляжный, ленивый отдых. Хочется попасть в неизведанные, не попсовые места, побывать на берегу Северного Ледовитого океана, увидеть северное сияние. Подумал, что хочу о...
Человек особенный
15/01/2020
Марк Копшицер. История странного человека
В конце прошлого года в Третьяковке открылась выставка Василия Поленова «Московский дворик» (работает, кстати, до 16 февраля). На выставке среди прочего продае...
Человек особенный
15/12/2019 13:25:00
Дэн Зозуля: «Рисование — моя суперспособность»
— На третьем курсе ты открыл SMM-cтудию. Тогда в обществе господствовала мысль, что если ты рисуешь, то ты должен заниматься чем-то еще, помимо...
Человек особенный
09/12/2019 11:16:00
Евгения Еловикова: "На сегодняшний день у меня одна из лучших коллекций японских кукол в России"
Кто такая Евгения Еловикова - член Международной федерации художников ЮНЕСКО, член ТСХР, ...
Человек особенный
02/10/2019 10:22:00
«Есть только смысл, и больше ничего».
— Алексей Лосев родился в Новочеркасске. Насколько сильно малая родина повлияла на становление философа? Для Алексея Федоровича воспоминания о юности в Н...