На высоком берегу Кубани археологи обнаружили грунтовый могильник, датируемый концом XII – первой половиной XIII века. Это время накануне монгольского нашествия, когда в регионе процветала средневековая Алания. Погребальный обряд был единообразным: каменные ящики, тела вытянуты на спине, головой на запад, в некоторых захоронениях найдены нательные кресты. Всё указывало на монолитную христианскую общину. Однако, когда ученые ЮФУ совместно с коллегами из Южного научного центра РАН, Северо-Кавказского федерального университета и Института востоковедения РАН проанализировали ДНК погребенных, картина оказалась гораздо сложнее и интереснее.
Из восьми исследованных индивидов семь оказались мужчинами и одна — женщиной. Анализ Y-хромосомы показал, что мужская часть популяции была генетически неоднородна. Более половины (57%) — принадлежали к гаплогруппе G2a1, которая считается маркером автохтонного населения Кавказа. Еще 29 процентов оказались носителями гаплогруппы R1a — потомки кочевников Великой Степи, чьи линии связывают Кавказ с просторами Евразии. Один индивид, что составляет 14% выборки, продемонстрировал гаплогруппу R1b с ярко выраженным западноевропейским профилем, что делает его генетически более близким к современным жителям Франции и Швеции, нежели к местным горцам. Анализ митохондриальной ДНК женщины выявил у нее гаплогруппу H1a3, имеющую отчетливое европейское происхождение.
«Самое интересное, что при таком генетическом разнообразии мы видим единую археологическую культуру и общий христианский обряд погребения. Это говорит о том, что средневековое население Алании не было изолированным. Сюда приходили люди из степи, с запада, возможно, из других регионов, и они интегрировались в местное сообщество, принимая его традиции. Но при этом их генетические линии не растворились бесследно — они сохранились и дожили до наших дней», – рассказал д.б.н., доцент, заведующий научной лабораторией "Идентификация объектов биологического происхождения ЮФУ" Игорь Корниенко.
Но самым важным результатом исследования стало доказательство генетической преемственности. Ученые сравнили Y-хромосомы средневековых алан с обширной базой данных современных людей. Выяснилось, что патрилинии[родство, которое передается от отца к сыну на протяжении многих поколений] из могильника «Красногорский XII» имеют прямые генетические совпадения с представителями современных кавказских народов. Один из средневековых индивидов показал близкое родство с современным карачаево-балкарцем с мутационной дистанцией всего в три шага. Другой обнаружил совпадения сразу с четырьмя народами — грузинами, карачаевцами, черкесами и чеченцами. Носитель гаплогруппы R1a из погребения также оказался близок к современным карачаево-балкарским и черкесским линиям.
Полученные данные позволяют по-новому взглянуть на историю региона. Судя по всему, средневековая Алания была открытым и гетерогенным обществом, где наряду с коренными кавказцами жили потомки степняков и выходцы из других регионов. При этом единый христианский погребальный обряд объединял всех вне зависимости от происхождения.
«Население Великой Алании никуда не исчезло. Его ДНК сохранилась и живет в генофонде современных народов Северного Кавказа. Мы видим, что история Кавказа — это не череда катастроф и разрывов, а история преемственности и глубоких корней, уходящих в средневековье», – отметила к.б.н., старший преподаватель кафедры генетики Академии биологии и медицины Д.И. Ивановского ЮФУ Ольга Арамова.
Это открытие не только проливает свет на средневековую историю, но и показывает глубокие генетические корни этнического разнообразия региона, доказывая, что история народов Кавказа — это история преемственности, а не разрывов. Результаты исследования изложены в журнале Russian Journal of Genetics.
Работа выполнена в рамках государственного задания Южного научного центра РАН (№ гр. проекта 125012000466–3). Археологическая часть исследования поддержана научной темой FMNN-2024-0004.
Южный федеральный университет, являясь участником программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030» (нацпроект «Молодежь и дети»), концентрирует усилия на решении задач научно-технологического развития страны. В рамках этой работы университет на основе сетевой архитектуры взаимодействия создает производственно-технологические цепочки полного цикла для ответа на «большие вызовы». Ключевые направления развития охватывают ряд критических и сквозных технологий, которые лежат в основе трех ключевых стартегических технологических проектов вуза: «Технологии биоинженерии почв», «Технологии многофункциональной микроэлектроники и интеллектуальной сенсорики для биогибридных и киберфизических систем» и «Технологии ускоренной разработки и трансфера стратегически важных материалов в микро- и малотоннажное производство».
