По ходу дела

Синельников Николай Николаевич — режиссёр, актёр, театральный деятель, Народный артист РСФСР (1934). Отец кардиолога С. Н. Синельникова и прапрадед терапевта и кардиоревматолога И. В. Егорова. В 1891-1894 возглавляет товарищество на паях в Новочеркасске, где под его руководством впервые выступила на профессиональной сцене В. Ф. Комиссаржевская, чей дебют состоялся 19 сентября 1893 в роли Альмы («Честь» Г. Зудермана).

Из книги Николая Синельникова «60 лет на сцене»

За три года большой продуктивной работы в Новочеркасске наше товарищество окрепло, сплотилось. Зимний сезон прошел очень хорошо. «Горе от ума» радовало меня больше всего. Дирекция по моему предложению сделала нам хорошие костюмы и декорации. Состав спектакля был превосходный. Играли: Рощин-Инсаров — Чацкого, Киселевский — Скалозуба, Михайлов — Фамусова, Комиссаржевская — Лизу, Синельникова — Софью, я — Молчалина. Массовые сцены очень удались. Моей радости не было границ.

Хотелось поскорее получить разрешение на постановку «Плодов просвещения», которые были в то время под запретом. Летом, будучи в Петербурге, я начал хлопоты в этом направлении. В моих хлопотах принимала участие М. Г. Савина, имевшая связи в высших сферах, и я уехал из Петербурга с некоторой надеждой.

В Новочеркасске получил извещение: пьесу разрешат, если местное начальство войдет с ходатайством. Обратился к атаману — театр был в ведении войскового круга. Атаман был очень удивлен:

— Какое ходатайство? Не понимаю.

Объяснились.

Чиновники составили телеграмму, послали, и разрешение было получено. Мы ликуем. Подъем у товарищей, необыкновенное желание добиться ансамбля и хорошего исполнения.

Репетировали от 10 до 6 и от 8 далеко за полночь. Вечерами я репетировал со свободными от спектакля товарищами. Среди начинающих молодых актеров обнаружились способные юноши, отличные исполнители Семена и Якова.

Не обошлось и без курьеза.

На роль повара совсем не было исполнителя. Все актеры и сотрудники были заняты. Послал кое-кому телеграммы — нет ли свободных актеров, и в ожидании ответа роль репетировал сам. Репетиции подходят к концу, а повара нет.

Что делать?

Но судьба нам покровительствовала. До меня дошли слухи, что в городе появился какой-то актер. Наводим справки, разыскиваем. Приводят его ко мне. Небритое лицо, опухшие глаза, руки дрожат.

— Вы актер?

— Да.

— Как попали в Новочеркасск?

— Приехал повидаться с матерью.

— Можете сыграть небольшую характерную роль пьяницы — повара?

— Могу, играл много ответственных ролей.

Я прочитал ему место пьесы, где выступает повар, — сидит, слушает внимательно.

— Могу, могу!

Пробуем. Я говорю реплики, он читает слова повара, и читает превосходно. Помогает ему хриплый голос, а фигура и опухшее лицо так подходят к роли.

После занятий пошли в театр на репетицию. Никто из товарищей не знал о моей находке. Репетируем второй акт. Подходят слова повара и — о удивление! — вместо меня, прежде репетировавшего, они слышат голос нового актера. Все обрадованы, все удается.

Уходя с репетиции, новый товарищ просит рублей пять, так сказать — авансик. Деньги, конечно, ему дали, но на другой день в назначенный час он не появился. Посылаем за ним, — нашли где-то в кабаке, совершенно пьяного. Спектакль снова стоял под угрозой. Но на помощь пришли два молодых актера, знавших его семью. Они обещали на завтра доставить его в театр во время. Действительно, на завтра он на месте, репетирует хорошо, и молодые люди берут его под свою опеку, до спектакля поселяют его у себя, на водку денег не дают, никуда не отпускают и сохраняют его таким образом до спектакля, в котором он, к слову сказать, играл прекрасно.

С тех пор он вошел в состав нашей труппы, играя только роль повара. Ездил с нами в другие города на гастроли, но всегда под контролем тех же молодых людей. Чуть упускали его из виду — уж запивал.

Возврат к списку