НАТАЛЬЯ ВАРЛЕЙ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ.

№ 83
«Главный» побывал на встрече с заслуженной артисткой РСФСР и узнал, почему Наталья Владимировна пишет грустные стихи.
Текст  Сергея Медведева ФОТО  Алексея Снегова, из архива героини публикации

Кто такая.

Наталья Варлей родилась 22 июня 1947 года. Отец Натальи Варлей, Владимир Викторович, воевал, был капитаном дальнего плавания, в течение двух лет —председателем горисполкома. Мать — Ариадна Сергеевна, внучка горного инженера Евгения Николаевича Барбота де Марни, потомка выходцев из Франции. В конце 50-х годов семья Варлей поселилась в Москве. Наталья была очень болезненным ребенком: у нее обнаружили ревмокардит и запретили заниматься в школе физкультурой. Тем не менее, ее приняли в детскую цирковую студию, а затем она окончила акробатическое отделение Государственного училища циркового и эстрадного искусства, в цирке на Цветном бульваре работала эквилибристкой. Одно время выступала в одном номере со знаменитым клоуном Леонидом Енгибаровым. Всесоюзную известность Варлей получила после своего второго фильма «Кавказская пленница». В 1967 году Наталья сыграла Панночку в фильме «Вий», с цирком было покончено. В 1971 году Наталья Варлей окончила Театральное училище имени Щукина. В том же году вышла замуж за Владимира Тихонова, сына актера Вячеслава Тихонова и актрисы Нонны Мордюковой. 26 января 1972 года родила первого сына Василия. Однако вскоре брак Натальи и Владимира распался. (В 1990 году Владимир умер от сердечной недостаточности, вызванной, по версии врачей, передозировкой наркотиков). В 80-х годах поступила в Литературный институт имени А. М. Горького. Учась на втором курсе, 13 сентября 1985 года родила второго сына Александра. В 1995 году старший сын Василий подарил актрисе внука.


Вечная «пленница».

Я встречаюсь со зрителями, чтобы люди узнали меня немножко с другой стороны. Кто-то, может быть, видел спектакли с моим участием — 10 лет я была актрисой театра имени Станиславского, но как поэта меня знают немногие. Литературный институт, факультет поэзии, я окончила — с отличием — в 1992 году, уже будучи мамой двух сыновей. У меня вышла третья книга стихов, я член Союза писателей... Несмотря на то, что я проучилась пять лет в Литературном институте, думаю, что я не стала лучше писать. Я осталась той же Натальей Варлей, которая свои эмоции, свои радости и беды изливает на бумагу.

Когда я была маленькой — лет 9-11 — написала такие стихи: «Закричал петух соседский, закачались облака, через речку мостик в детство, это памяти река. Остуди мои ладони, быстротечная вода, пусть печаль моя утонет в этой речке навсегда. И, умытая прохладной освежающей водой, пусть останусь навсегда я озорной и молодой». Сейчас я начинаю думать: «А ведь я напророчила, я вынуждена всю жизнь быть Ниной из «Кавказской пленницы» — спортсменкой, комсомолкой, красавицей». Хотя даже когда я начала сниматься, я не была Ниной в жизни. Я была такой девочкой Ассоль, которая ждет чуда.

Но спустя какое-то время я написала стихи: «Проходит жизнь, как сон как боль. Мечты сдаются и стареют, и постаревшая Ассоль уходит, не дождавшись Грея...». Я написала эти стихи и поняла, что имел в виду Леня Куравлев...

Когда мы работали над картиной «Вий», мне было 18 лет, и Куравлев занимался моим воспитанием. Я сказала, что люблю Грина, а Леня ответил: «Я его ненавижу». Как это можно было сказать девочке-романтику, верящей в алые паруса? Леня Куравлев, такой одухотворенный, такой талантливый, вдруг говорит: «Я ненавижу». Он мне сказал: «Ты понимаешь, Наташа, он – обманщик». И спустя какое-то время я поняла, что он имел в виду.

Источники вдохновения.

Я писала стихи в самых невероятных обстоятельствах. Один раз сидела и вдохновенно писала стихи в туалете самолета. Случилось это так. Я снималась в картине «Черные сухари» (фильм 1971 года, «очередной значительный вклад в кинолениниану. – «Главный»). Это была совместная работа «Ленфильма» и гэдээровской ДЕФА. А это был год моих дипломных спектаклей, и практически каждый день я играла вечером спектакль. И во всех — трех — спектаклях у меня были главные роли. Отыграв спектакль, я садилась в поезд и приезжала в Петербург. Утром я снималась, а в середине дня меня сажали в самолет, и я прилетала в Москву — на спектакль.

Режиссер «Черных сухарей» Герберт Раппапорт (голливудский режиссер, в 30-х годах перебравшийся в СССР . – «Главный») был очень заводным человеком, эмоциональным. Он увлекся: «Еще один дубль, еще один». Я говорю: «Опаздываю». «Ничего, машина уже ждет». Когда я приехала в Пулково, выяснилось, что посадка уже закончилась. Меня не пускают, говорят, что на моем месте уже сидят. Я говорю: «У меня спектакль». На женщину, которая стояла на контроле, это известие никак не подействовало. Тогда я вспомнила свое цирковое прошлое, отошла назад, разбежалась, протаранила контроль и понеслась на поле. Женщина — за мной. Я бегу быстрее, забегаю на лестницу, она хватает меня за руку и практически стаскивает. Вижу, стоят у самолета пилоты. Я прыгнула на шею одному пилоту, рыдая: «У меня спектакль, что будет?» Он отцепил меня от себя, засмеялся и рассказал, что этим рейсом летит французская делегация, и у одного из ее членов не было билета, его посадили на мое место. «В туалете полетишь?» — «Конечно!» Они мне сказали: «Запрись и не открывай». Я села на крышку унитаза и заперлась изнутри. И вдруг из меня поперли стихи. Я сидела и записывала их. За 50 минут полета я записала три или четыре стихотворения. О чем они были? О любви, конечно. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Стихи или пишутся, или не пишутся. Иногда не пишутся по нескольку лет. Иногда это связано с влюбленностью, иногда ни с чем не связано.


О влюбленностях.

Мои стихи печальны. Меня спрашивают, почему? Вы же такая лучезарная, оптимистичная, у вас глаза горят? Я отвечаю, что должно же быть дупло, в которое можно прокричать свою боль, рассказать о своей беде. Меня спрашивают: «Какой такой трагической любви посвящено это стихотворение?» А я говорю, что уже и не знаю. Самое смешное, что я даже и не помню, кому какое стихотворение посвящено. Когда я была совсем юной, я влюблялась чуть ли не каждый день. В четыре года я влюбилась в своего соседа по двору — Сашу Кукушкина. До сих пор помню — Саша Кукушкин, беленький мальчик. И я не спала ночами, фантазировала, как мы поженимся, у нас будет большая и дружная семья. А потом любовь ушла... Иногда я приходила в цирковое училище и видела, как летает под куполом мальчик-гимнаст. И — все! И цикл стихов. А через два дня прихожу и не понимаю, что я в нем нашла. Помните, как у Виктории Токаревой: «И этот сморчок чуть не испортил мне мою жизнь». Вот, примерно так.

Родители.

К счастью, мама ушла, когда ей было уже 86 лет. И только в последние годы мы вернулись с ней к «пуповинной связи». Хотя у мамы она не обрывалась. Я сама сейчас мама и бабушка и страдаю от того, что дети не всегда находят возможность мне позвонить. Я маме звонила по два раза в день. Но вот к пониманию мы пришли в самом конце маминой жизни. Мама ушла из жизни, и я стала совсем другим человеком...

Родители умудрились меня родить в Констанце, в Румынии — мама пошла с папой в рейс. Когда мне был месяц, меня вернули на историческую родину. Первое мое ощущение себя в этой жизни связано с Владивостоком. Я очень хорошо помню, как мама держит меня на руках. Огромный песчаный пляж, океан, светит солнце, я купаюсь в лучах этого солнца, и мне так все это нравится. Любящая мама — тоненькая-тоненькая с косой, как у Тимошенко, серые глаза. Она была очень красивой. От счастья я дрыгаю ножкой и сбиваю с маминой руки часики, которые папа подарил маме в честь рождения дочери. Это была, наверное, единственная золотая вещь в нашей семье. Мама, конечно, очень огорчилась, поставила меня в песок и начала искать в песке часики, ругала меня. И, видимо, то, что она меня ругала, так меня зацепило, что я запомнила этот день. Может быть, это и дало толчок к написанию стихов. Потому что стихи — это любовь, которую ты боишься потерять. Мне был год и два месяца. И я почувствовала этот переход от любви к нелюбви. Я стою, и мама меня ругает. Потом она нашла часики, подхватила меня на руки. Но осадочек, как говорится, остался.

Телевидение.

Примерно год назад на НТВ вышла передача «Наталья Варлей и другие звезды-отшельники». И в этой передаче говорилось, что после «Кавказской пленницы» я снялась в «Вие», и этот факт наложил на мою судьбу такой отпечаток, что я ушла из мира искусства, пишу стихи, вокруг меня кошки, я каждое утро иду в церковь... Люди с НТВ пришли ко мне с бумагой из патриархии, представившись молодежным православным каналом. Я начала было рассказывать о моем духовнике — отце Алексее Грачеве, который был врачом-педиатром и спас при родах моего младшего сына. Я им долго об этом рассказывала. Потом читала стихи. И вдруг из-за камеры выходит девушка: «Вы снимались в «Вие», а вот правда ли, что эти съемки наложили на вас отпечаток?» Еще они сказали, что видят у меня в доме черную кошку, и вообще я живу в доме номер тринадцать, и сын у меня тринадцатого родился». Я говорю им: «Быстро смотали свои шнурочки и ушли отсюда»... Смотрю, кто-то сматывает шнурочки, а оператор бегает за кошками. У меня было в доме четыре, предположим, кошки. Или пять. Был момент, когда у меня их было 12. Но сейчас их у меня пять. Он так их наснимал, что получилось, что у меня их чуть ли не сто. Уходя, они спрашивают: «А можно мы снимем, как вы идете в церковь?» Я им говорю: «Нет!» Злая, выхожу из дома, думаю, пойду в фитнес-клуб. Иду и чувствую, что кто-то «ведет» меня, оборачиваюсь — смотрю, они крадутся с камерой. И я так на них посмотрела. И вот, в этой передаче «Наталья Варлей и другие звезды-отшельники» Варлей со страшно злым лицом идет в направлении церкви. Представляете?!

Тихонов и Мордюкова.

Я думаю, они были прекрасными родителями. Но они были и прекрасными актерами. Простой павловопосадский паренек Слава Тихонов стал одним их самых интеллигентных и интеллектуальных актеров нашего кино. Нонна Викторовна была актрисой другой природы — открытая, с совершенно неуправляемым темпераментом. Они расстались, когда Володе (мужу Натальи Варлей.– «Главный») было пятнадцать лет — самый сложный возраст. Я думаю, что развела их тоже профессия. По природе они были несовместимыми людьми, но они любили друг друга. Нонна Викторовна в конце жизни говорила, что она Славу всю жизнь любила. Хотя она была такая влюбчивая, и всякий раз целиком отдавалась любви... Да, они были любящими родителями, но они не могли уделять сыну столько внимания, чтобы не упустить его. Иногда и в семьях, где над детьми трясутся, происходят такие же несчастья... Нонна Викторовна не могла себе простить сына, говорила, что надо было все бросить, не ездить с гастролями, не работать с концертами. Дословно. получилось, что идет. Ну, а как? Были периоды, когда у нее не было картин, и она была вынуждена ездить. Чтобы было ощущение, что ты в обойме. Я не могу много об этом рассказывать, потому что, когда мы с Володей поженились, у Вячеслава Васильевича уже была другая семья, родилась дочка Анечка — с ней он уже был сумасшедшим отцом. Помню, что он привез кроватку для внука Васьки, посидел буквально полчаса и стал собираться, мол, ему надо Анечку купать. Он трясся над Анечкой. Она была для него светом в окошке... До самой смерти Тихонова мы с Аней не общались, только на похоронах Володи и на похоронах Вячеслава Васильевича. Но с тех пор мы постоянно общаемся, ходим в гости, перезваниваемся... С Нонной Викторовной мы стали общаться по большому счету только в последние годы, потому что, когда умер Володя, она вообще никого не хотела видеть, особенно тех, кто напоминал ей о сыне... Слава богу, мы успели сказать друг другу слова любви.

№ 83 Январь 2013 г.

Лицо с экрана

Нежная, дерзкая, веселая, эмоциональная, чувственная, талантливая — и это лишь малая часть того, что можно сказать о певице Славе. В интервью с «Главным» Слава рассказала о том, какая она за пределами сцены, как ее изменило материнство и почему роль сильной женщины в кино ей не подходит.

Лицо с экрана

Блондинка Playboy говорит о плэй-офф и о других незнакомых ей понятиях. В таком образе 10 лет назад Виктория Лопырева появилась на ТВ. Но модель сумела проявила себя как серьезный спортивный журналист и в итоге стала послом чемпионата мира по футболу 2018 года. «Главный» поговорил с Викторией о подготовке к мундиалю и о том, почему дворовые площадки важнее стадионов.

Лицо с экрана

«Мне требовался небольшой отпуск, чтобы впечатлиться», — говорит Максим Аверин вместо «чтобы отдохнуть». Выпустить спектакль нон-стопом всего за три недели и между гастролями сорваться в путешествие по Японии — это в его духе. Об актерском образовании, новом проекте и пустой комнате в своем райдере артист поговорил с «Главным» прямо из страны восходящего солнца.

Лицо с экрана

Накануне российской премьеры «Собибора», которая пройдет в Ростове-на-Дону в кинотеатре «Горизонт Cinema&Emotion», «Главный» поговорил с Константином Хабенским о фильме, ставшей режиссерским дебютом известного актера.

Лицо с экрана

Есть рок-поэзия, есть поэзия серебряного века, а есть творчество Светланы Сургановой. Незадолго до концерта в Ростове легенда русского рока поговорила с «Главным» о рэпе, о преодолении себя и о том, почему так любит бумажные письма.