МИХАИЛ ШОЛОХОВ. ГЛАЗАМИ ДОЧЕРИ.

№ 79
Дочь Нобелевского лауреата Светлана Михайловна Шолохова рассказала «Главному» о Махно, Сталине, Брежневе, Хрущеве, Сартре, Фадееве и других персонажах прошедшей эпохи.
Текст  Александра Гаврилова ФОТО  из архива героини публикации

Когда родился Шолохов.1

Он всегда говорил, что в 1905 году. А мама 1902 года, на три года старше папы. Когда папа за ней ухаживал в Букановской, он спросил у мамы: а сколько тебе лет? Она ответила, что 1902 года, а он сказал, что они одногодки, ровесники, то он преувеличил, чтобы не казаться слишком юным перед мамой.


Предки.

Помещик Попов купил несколько крепостных крестьянских семей на Украине и привез их сюда. Среди них предки Анастасии Даниловны. Она 1869 года рождения. Известно, что родители из Черниговской губернии, поэтому и фамилия у них Черниковы. Тогда же крепостные своих фамилий не имели, а получали по помещику, либо по месту, где они жили. Были у нее братья и сестры, но я точно не помню, кто именно был. Я знала точно одного двоюродного брата Акима Герасимовича, его, видимо, тоже перевезли сюда. Они жили вместе в Ясеновке. Ясеновка — это прототип Ягодного в «Тихом Доне». Вот как купил их помещик, все там в Ясеновке и жили. А когда бабушка Анастасия Даниловна подросла, ее взяли в дом помещика горничной. Там она и познакомилась с дедом — Александром Михайловичем Шолоховым.

Когда увидели, что на нее дед глаз положил, а она ему в ответ кокетничает, ее быстренько выдали замуж за вдовца Стефана Кузнецова и отправили на хутор, где тот жил. Их обвенчали, и там она родила ему девочку Олю, которая умерла. Суровый был муж, бил ее. Анастасия сбежала к деду, и она была у него, как раньше говорили — экономкой. А обвенчались они только в 1913 году. Папа рассказывал, что тогда он был совсем маленький, когда Стефан умер.


Нестор Махно.

О Махно я слышала сама рассказ от папы. Он сидел за столом и кто-то спросил: «А вы встречались с Махно?» Он ответил: «Ну как, встречались.Поймали меня и привели к Нестору, говорят, что я — разведчик», — рассказывал отец. Было ему лет 15, а выглядел на 12 лет. Он был небольшого роста и очень хрупкий. Поэтому он мог выдать себя и за 12-летнего. Это была ложь во спасение. В доме, где квартировал Махно, была еще женщина, наверное, хозяйка. И она Махно сказала: «Батька, ты что, с детьми воевать будешь?» Ее поддержала и подруга Махно. Махно его не расстрелял, а отпустил и сказал: «Беги и больше не попадайся мне».


Заготконтора.

Ну где-то работать надо было. Это вот как сейчас, допустим, инженер, а работает дворником. Безвыходная была ситуация. Потому что специального образования у отца не было никакого.

Вот он и поехал на курсы налоговых инспекторов, чтобы хоть какая-то бумажка была, чтобы можно было куда-нибудь устроиться работать.

После курсов налоговых инспекторов его направили в станицу Букановскую. Как работа там у него проходила, он не рас-сказывал. Он с юмором к этой работе относился, потому что никакой пользы она не приносила. Там он с Марией Петровной познакомился, они вместе работали, он — налоговым инспектором, а она — секретарем. Когда Мария Петровна сказала своему отцу, что замуж собирается, тот сразу — на дыбы. За оборванца какого-то отдавать дочь он не хотел. За Марию Петровну еще до Шолохова сватался Пархоменко (видный революционер. — «Главный»). Проходили его войска через Букановскую, вот он и предложил Марии Петровне руку и сердце. А она отказалась. Отец сказал Марии Петровне: «Делай, что хочешь. С моей руки — куль муки. Хочешь, выходи за этого голодранца, а хочешь — не выходи».


Шолохов — миллионер.

Многие считают, что Шолохов был миллионером, но это не так. После войны дали отцу трехкомнатную квартиру в Староконюшенном переулке в Москве. А нас четверо детей, я — студентка. Мы просто не помещались там. А дом в Вешенской был весь изрешечен так, что жить в нем было невозможно. Зиму провели в Москве, и собрались отремонтировать вешенский дом.

В это время вышел указ, подписанный Сталиным, чтобы всем академикам и маршалам построить дачи в Подмосковье. На каждую дачу выделялось 300 тысяч рублей. Для Москвы — это вполне нормально, да еще один гектар земли давали.

Академикам построили дачи — всем по одному проекту. А отец обратился в ЦК и говорит: «Дача в Подмосковье мне не нужна, я там жить не буду. Вы мне лучше на эти деньги поставьте дом в Вешках». И по этому же проекту в Вешках построили дом, точнее — дачу, там же одни холлы, веранды. В общем, это было не то, что мы хотели. Такие дачи можно и сейчас найти в Подмосковье.

И вот начали строить дом. Дороги от Миллерово тогда не было, а все стройматериалы надо было оттуда на машинах везти.

Строить дом начали в 1946 году — строительное управление ЦК , хотя тогда отец не был членом ЦК . А гектар земли, где взять? Все халупы, которые стояли на набережной, снесли. Владельцам за счет отца построили новые дома, они и сейчас стоят. Настоящие домики, а не халупы. Вот и стоили ему эти домики 300 тысяч рублей. Новый дом был построен в 1949 году на месте старого нашего дома, просто двор увеличили до одного гектара. Еще и крышу не построили, а деньги уже закончились. И в этот момент в собрании сочинений Сталина было опубликовано письмо Феликсу Кону (письмо двадцатилетней давности, в котором Сталин писал, что, мол, были и в «Тихом Доне» ошибки, но никто и не думал изымать книгу из продажи. — «Главный»). Отца прекратили печатать. К тому же ЦК наложил арест на его гонорары в покрытие кредита за дом.

За первое издание — один печатный лист (примерно 16 страниц книжки. — «Главный») 4 тысячи рублей. Второе издание — 60%, от 4 тысяч, и так — до 30%. Отец еще до войны начал получать 30%. В общем, Шолохов по советскому авторскому праву расплачивался за дом до 70-х годов.

Говорили, что у него вертолетная площадка во дворе и самолет собственный. Да, за Шолоховым прилетал специальный самолет, но он же был членом ЦК , и когда он болел, его отвозили в больницу в Москву так же, как и других больных станичников, которым была нужна срочная медицинская помощь.


Сталин, Хрущев, Брежнев.

В 1951 году Шолохов со Сталиным не виделся. Со Сталиным он виделся последний раз в войну в 1942 году. А когда появилось письмо к Кону в 1951 году, папа написал Сталину записку, хотел узнать, в чем он ошибся в романе. Но Сталин его не принял.

Во время войны, когда отец разбился на самолете, Сталин принял его и посоветовал поехать в Грузию — лечиться. Отец ответил, что там очень много вина. Сталин сказал, тогда езжайте в любой санаторий. Это было в 1942 году.

Отец Сталина очень уважал. Его как-то спросили: был ли культ личности? Он ответил, что был, но была и личность.

На 30-летие отца мы были в Москве. Сидели, ужинали, нас, детей, уже направили спать, как раздался звонок и папу вызвали в Кремль. Отец поехал в Кремль, а мама заволновалась:

уехал и нет его, и нет. 2 часа прошло — нет. Уже рассветать начало, мы с мамой в окно смотрим, по площади напротив «Националя» идет папа. Он с собой принес бутылку коньяка,

медвежьей колбасы и коробку конфет. Папа рассказал, что он разговаривал со Сталиным. Сталин заметил, что он был напряжен, и спросил у папы: «Я вас что, оторвал от дела?» Шолохов объяснил, что у него день рождения. Сталин его поздравил и подарил продукты.

Отец не мог писать о Сталине. Он считал это подхалимством. У него со Сталиным был такой разговор. Он сам рассказывал. Шолохов говорит Сталину: «Ну вот, пароходы, заводы, театры, кинотеатры, все Сталин, Сталин. Неужели Вам не надоело?» А Сталин ему ответил, что «человеку нужно божка», у него же акцент грузинский был, и отец сразу не понял, что Сталин имел ввиду под словом «божка». Сталин продолжил говорить: «Так пусть это будет Сталин». Человеку нужен божок, кому поклоняться, кому верить. «В Бога верят, человек без веры не может жить. Человеку нужен божок» — так говорил Сталин.

Отец Сталина уважал, ценил его ум, знание литературы. А Хрущев был обычный мужик, малограмотный, но способный, головастый мужик. Папа его не воспринимал всерьез. А Сталина уважал как руководителя, как военачальника. А у Хрущева были какие-то совершенно непонятные решения — сажайте везде кукурузу и поднимайте везде целину. Хрущев приезжал в Вешенскую, они пили водку, уезжать не хотел, понравилось ему у нас. Особого впечатления он не произвел. С Брежневым они встретились случайно, во время войны. Однажды даже на одном столе ночевали в разбитой сберкассе, но тогда не узнали друг друга. Папа относился к Хрущеву и Брежневу с иронией, он не видел в них серьезных, умных руководителей.


Солженицын.

Солженицын не общался с отцом. Он лишь однажды отправил письмо, одно-единственное письмо, где высоко оценивал роман «Тихий Дон».

Отец тогда был членом редколлегии журнала «Новый мир», а Твардовский напечатал в журнале «Матренин двор» Солженицына. И отец очень хорошо отозвался о рассказе.

Потом Солженицын принес Твардовскому пьесу «Пир победителей». И отец написал на пьесу закрытую рецензию, то есть, материал для служебного пользования. Написал, что, во-первых, это бездарно, во-вторых, такое впечатление, что пьесу писал психически больной человек, и такие вещи допускать в литературу нельзя.

Твардовский передал эту рецензию Солженицыну. Отец открыто заявлял, что Солженицын отличный историк, который открыл неизвестные страницы жизни. Но он не художник, то

есть, он пишет не художественные произведения, а исторические исследования.

Вот еще одна история. Евгений Евтушенко был в Вешенской у отца. Плакал горючими слезами, просил, чтобы отец помог ему стать выездным. Его сделали невыездным после «Бабьего яра». Отец его принял, поговорил с ним очень хорошо. Потом Евтушенко написал, что приехал к Шолохову, а тот такой спесивый, такой неприветливый, даже чая не предложил.


Сартр.

В 1964 году Ж. П. Сартр официально отказался получать Нобелевскую премию, пока ее не получил Шолохов.

Они встречались на литературном форуме в Ленинграде. Отец даже с ним поменялся своими сигаретами. Папа тогда «Беломор» курил, а Сартр курил какие-то сигареты, не помню название, но на пачке были изображены мужчина в феске и шароварах, мечеть. «Беломор» — это такой горлодер невозможный, крепкий очень. Отец угощал Сартра, а он: «Ты попробуй мои сигареты». Отец не мог курить его сигареты, табак черный был, папа не мог в затяг курить, сразу закашливался.


Фадеев.

У Шолохова однажды спросили, что такое соцреализм. А как раз перед этим в «Литературной газете» вышла статья Фадеева о социалистическом реализме. Шолохов ответил: «Вы знаете, я — не теоретик, я — писатель. Спросите лучше у Фадеева». Отец любил Фадеева, был с ним на фронте. Когда отца выдвинули на Сталинскую премию, то единственным проголосовавшим против был Фадеев. Сначала это было неизвестно нам, а потом этот факт обнародовали. Я папе тогда сказала: «Вот ты считаешь его своим другом, ну как же так, он твой друг, а за спиной голосовал против тебя?» А он говорит: «Кому нравится

«Тихий Дон», кому — не нравится. Он искренне высказал свое мнение». У папы самого зависти не было. Он даже не понимал, что ему завидуют. Он никогда открыто не высказывал свое мнение о других писателях. Его часто спрашивали, какой самый лучший писатель? Он всегда уходил от ответа, боясь кого-то обидеть.


«Они сражались за Родину».

При мне был разговор с Хрущевым, когда он к нам приезжал. Отец обратился к Хрущеву — ему был нужен доступ к архивам, чтобы написать роман о войне. А Хрущев ответил: «Об этой войне еще рано писать». Отец понял, время еще не пришло, а «из головы» что-то выдумывать не хотелось. Однажды он все-такипопал в один архив, но ему не выдали все документы, которые были нужны ему. Отец понимал, что ему не дадут написать то, что он задумал.

Как-то я с ним разговаривала, тогда он публиковал некоторые отрывки из «Они сражались за Родину». В них было много юмора. И я спросила: «Почему в отрывках так много смешного? Как-будто война — это смешное дело?» А он говорит: «Не может же человек все время мучиться, терзать свою душу, он же должен иметь какую-то отдушину, пусть человек улыбнется. Эти отрывки будут в разных томах. Начинать нужно с войны в Испании, там же участвовали и советские войска. Все полководцы Великой Отечественной войны первый свой военный опыт получали там. Значит, роман надо начинать с Испании, это и будет 1-я книга».

Он хотел написать трилогию. В его кабинете в правой тумбе стола всегда лежали рукописи. А когда папа умер, мы на следующий день пошли в его кабинет, рукописей уже не было. Он всегда сидел рядом с камином. Он, видимо, сжег эти рукописи сам. Отрывки публиковать ему не хотелось, он был научен горьким опытом.

Полностью роман «Они сражались за Родину» он не написал, может, только первый том и главы из второго. Никакого завещания о том, чтобы не публиковать роман, папа не оставлял.

Знаю, что он поссорился с Зимяниным, редактором «Правды». Тот попросил Шолохова к 7 ноября опубликовать главу из этого романа. Отец отправил ему главу, где генерал Стрельцов рассказывает, как сидел в тюрьме. Зимянин прочитал и пришел в ужас, ответил, что напечатать такого не может. Папа спросил его тогда: «А зачем ты тогда редактором работаешь?» В общем, он круто с ним поговорил. Тогда Зимянин сказал, что должен отправить этот текст министру культуры. Шолохов на это ответил, что Демичев ему не авторитет. Зимянин: «Тогда самому пошлю». И послал Брежневу. У Брежнева рукопись пролежала недели 2–3. Отец, не дождавшись ответа, уехал в Вешки, а Брежневу написал письмо: «Если у тебя не находится времени прочитать страницу...» — это письмо известно. Отец отказался публиковать отрывки из романа.

И вдруг к Новому году в газете «Правда» выходит глава, сильно измененная. Отец позвонил Зимянину и сказал, чтобы он никогда больше не обращался к нему. В дальнейшем публиковать главы папа отказался. Никто не видел, сжег ли он рукописи или нет.

В любом случае он написал больше, чем было опубликовано.

...Как-то папа спросил у мамы: «Хорошо, Маш, что мы до этого не доживем?» Она, не задумываясь, ответила: «Правда, Миша, хорошо». И я не могла спросить, до чего не доживем?

Наверное, он имел ввиду то, что уже началась чехарда с генсеками, одного убрали, другого поставили — Черненко. Папа очень хорошо знал Черненко, еще по ЦК , был вместе с ним на пленумах. Он знал, что тот не мог быть генсеком, он даже колхозом управлять не мог. И папа понимал, что такие руководители развалят государство, видимо, он предчувствовал будущие перемены. Шолохов не был никогда комсомольцем. Он был коммунистом- идеалистом, он поддерживал коммунистические ценности так, как это трактовали первые коммунисты, — свобода, равенство, братство.

Вешенская, январь 2009 года.


P.S.

Охрана.

Рассказ помощника Шолохова Андрея Афанасьевича Зимовнова.


Это было еще при мне, в 1967 году, одна шизофреничка из Вешек — Мокрушина, ночью проникла через задние двери дома. Двери были незапертыми, она зашла в дом, ходила везде, взяла секатор на кухне и проникла к спальне Михаила Александровича, а он был в это время в кабинете. Но еще не спал, а лежал и читал книгу. Услышав какой-то шорох, он подумал, что это Мария Петровна ходит по дому. Михаил Александрович окликнул: «Маруся?» В это время заскрипели порожки, и кто-то быстро стал спускаться вниз. Михаил Александрович поднялся и увидел чужую женщину, которая, мелькнув, спустилась вниз. Это вызвало какой-то переполох, хотя Михаил Александрович не из пугливых, и он не испугался. Вызвали меня и милиционера. Начали искать гостя. Оказалось, что эта женщина спряталась внизу, в зале под роялем. Пришлось нам ее оттуда вытащить и на следующий день отправили ее в «психдом». Там ее подлечили, и сейчас она в Вешенской живет. Но до сих пор непонятно, что она хотела делать ночью в доме писателя.

А когда Михаила Александровича Шолохова избрали в ЦК , в его доме появилась охрана, дежурный милиционер.

№ 79 Сентябрь 2012 г.

Культ личности

Главными городами в своей судьбе легендарное меццо-сопрано Большого театра Елена Образцова называла Ленинград и Москву, а между ними — Таганрог.

Культ личности

Когда-то картины академика пейзажной живописи Николая Дубовского покупали российский император Александр III и меценат Третьяков, его работы получали медали на международных выставках. Сегодня картины Дубовского хранятся в семидесяти музеях разных стран, но имя его мало кому известно.

Культ личности

«Википедия» пишет о Юрии Михайловиче следующее: советский разведчик, филолог, педагог. Редкое, согласитесь, сочетание. Жители Таганрога помнят Феличкина как заведующего кафедрой Романских языков местного пединститута.

Культ личности

Ровно 30 лет назад человечество узнало, что такое группа «Пекин Роу Роу». Ровно 25 лет назад не стало ее основателя — Сергея Тимофеева. Как мы видим, 2018 год — подходящее время для воспоминаний о Сергее и «Пекин Роу Роу».

Культ личности

 Это привет из тех прекрасных и страшных времен, когда пишущие люди были властителями дум. Одним из таких властителей был ростовчанин Виталий Семин.