С ВЕРОЙ В МЕТРО.

№134
За последние два года Пасмур Рачуйко, стал, чуть ли не самым известным художником из Ростова-на-Дону, при том, что в родном городе у него не было ни одной выставки. "Главный" выяснил, когда будет исправлена эта несправедливость.
Текст Сергея МЕДВЕДЕВА

- Я родился в Ростове-на-Дону, прожил здесь до 18 лет. Два года учился в институте иностранных языков, который тогда здесь был. А потом я переехал в Петербург, поступил в Университет культуры и искусств, на отделении мировой культуры, изучал лингвистику. Рисовать я начал случайно, уже после того как закончил институт, в 2009 году. Долгое время не понимал, чем я хочу заниматься, сменил много профессий. Какое-то время работал на круизных судах на маршруте Москва-Петербург - администратором со знанием французского языка. Понял, что переводчиком я точно не буду. Потом случайно увлекся мозаикой. Через некоторое время начал работать в мозаичной мастерской, случайно начал рисовать. Когда стал получать ответную реакцию, утвердился в своем мнении остаться в этой струе. В общем, я решил заниматься только этим и ровно год назад, 15 октября, переехал в Ростов-на-Дону.

 - Как вы думаете, современный художник должен быть в компании или он может быть одиночкой?

- Я думаю, что современный художник - на 100 процентов персона институционализированная. И это профессионал. Я думаю, что образ маргинального самоучки - это образ художника-модерниста. Я делал попытки институционализироваться в Петербурге, пытался поступить в фонд «Про арте», но с треском провалил собеседование. Но к тому времени я уже наработал какой-то контент, и моё желание институциионализироваться становилось всё меньше и меньше. Фонды и школы - это очень классно и круто, но чем больше я вливался в тусовку, тем отчетливее видел насколько неэффективно работают  российские институции.

 - Зачем надо было возвращаться в Ростов?

— Мне было важно влиться в тусовку, общаться с художниками, взаимодействовать с ними. Но в определенный момент я понял, что трачу на это очень много времени. Мне показалось, что полезнее будет уехать и просто рисовать, сидя дома. Как только я уехал в Ростов-на-Дону, процесс пошел быстрее.

- Ваш автопортрет можно увидеть практически на всех картинах.

- Я работаю с семиотическим пространством российской повседневности. Это символическая среда масс-медиа, информационный шум, такая жуткая какофония, в которой ты себя чувствуешь немножко фрустрированным. Мне было важно себя поместить в эту бурную какофонию. Это была какая-то попытка самоидентификации.

гость

 — Пасмур Рачуйко — это уже второй ваш псевдоним.

— Да.

 — И в тоже время ваш автопортрет можно увидеть практически на всех картинах. То есть, с одной стороны, вы хотите себя показать, но показать под другим именем.

— Да я не то, что хочу себя показать... Дело в том, что я действительно начинал с автопортретов... Моя рефлексия все равно зависит от связи со зрителем. Я работаю с семиотическим пространством российской повседневности. Это символическая среда масс-медиа, информационный шум, такая жуткая какофония, в которой ты себя чувствуешь немножко фрустрированным. Мне было важно себя поместить в эту сумбурную какофонию. Это была какая-то попытка самоидентификации.

 — Рисования для вас - это процесс познания себя?

— Да, естественно.

— И исследовательская работа?

— Сложно сказать, что это исследовательская работа, просто это внутренняя необходимость, которая у меня возникла на определенном этапе. Исследованиями в этой сфере я не занимаюсь. Поэтому мне очень сложно объяснять свои работы. Я даже не даю им названия, чтобы не манипулировать зрительским восприятием. Я не могу артикулировать свой месседж никаким другим образом, кроме как художественной метафорой. Многие считают, что я шифрую месседжи, даже спрашивают, почему на этой картине, например, панда, а не лисичка. А я не знаю, почему.

 — Выбор сюжета происходит интуитивно?

- Это обычный скроллинг новостных лент, социальных сетей, друзей, информационной повестки дня и так далее. Всё это собирается в такие вот образы.

   — А как вы выбирали псевдоним? Сначала вы выступали от имени дагестанского художника Хамзата Мусаева.

- Мне было важно, чтобы картины функционировали сами по себе, без привязки к какому-либо авторству. Я хотел подать чистую художественную метафору. Но в определенный момент понял, что человеку, которому интересны мои картины, буду интересен и я, как человек. Сначала я долго отстранялся от персоны художника, менял псевдонимы, но после первой персональной выставки я остался Пасмуром Рачуйко.

22414697_1691327264213288_1924976860_n.jpg

   — Пасмур — от слова «пасмурный», наверное? Что такое «Рачуйко»?

- Я не помню точно, но, по-моему, это какие-то славянские имена. Пасмур - от «пасмурно», да, конечно, я не самый оптимистичный человек.

 — Насколько успешен ваш проект? Я видел объявление о продаже ваших работ на аукционе «Владей». 

- На аукцион меня пригласили первый раз. И галереи поначалу не слишком реагировали на мое творчество. Но в тусовке внимание обратили. И потихоньку-потихоньку стали обращать внимание и институции.

 — Насколько успешно идет продажа картин?

— Я не могу пожаловаться на отсутствие продаж. Мне очень льстило, что у меня не было проблем с продажами. Но я не могу клепать работы постоянно, потому что я выгорю. Мне нужно двигаться, обретать новое качество.

 —  Новое качество не подразумевает раскрытие псевдонима?

—  А я и есть Пасмур Рачуйко. Это не мистификация. Я — вот он, я — Пасмур, я общаюсь, я открыт для контакта.

 — А на улицах вас называли когда-нибудь Пасмуром? Например, «Пасмур, стой».

— Меня на улицах не узнают, но когда я приезжаю в Москву, ребята, с которыми я знаком заочно, обращаются ко мне как к Пасмуру.

 — Как вы сами определяете свой стиль?

— Никогда не пытался это делать. Наверное, какой-то наивный сюрреализм... Изначально я делаю коллажи в фотошопе, а потом уже с них рисую. Многие говорят, покажи исходники. Я их никогда не показываю, потому что процесс мне дается достаточно мучительно, ведь у меня нет художественного образования. Но процесс меня особенно никогда не интересует. Меня интересует только результат.

 — Знаете, кто приобретал ваши картины?

— В музейных коллекциях у меня две работы, в Музее стрит-арта. А в основном приобретали частные коллекционеры. Сначала была Италия, Швейцария, сейчас это в основном Москва плюс Киев. Раньше у меня был куратор, он занимался моими продажами. Последний год я продаю сам.

 — А в ростовскую тусовку вы вписались?

— Нет, мне это не удалось. Я до сих пор не очень понимаю, что делать, куда ходить, и что смотреть. Я живу за городом, там не очень хорошая инфраструктура, и для меня очень проблематично выбираться в центр.

Но я бы хотел выйти на ростовскую сцену с уже каким-то готовым продуктом. Я сейчас работаю над проектом про взаимоотношения с родным городом. Но, прежде чем его кому-то показывать, хочу довести его до стадии "конфетки".

 — А что это за проект?

— Это семейный проект про то, как я пытаюсь наладить контакт с потерянным городом. Он называется "Традиционные ценности". Он сделан как исследование современной политико-идеологической риторики. И, следуя этой логике, мы предлагаем свое решение актуальных городских проблем... Помню, что когда я уезжал, в Ростове были гигантские пробки, особенно зимой. Из-за них я однажды пропустил экзамен. Помню постоянные разговоры о метрополитене, которые длятся с конца девяностых годов. А когда я приехал в Ростов в прошлом году, то увидел, что в каждом районе появились красивая роскошные храмы. Они стоят в инфраструктурно значимых местах. Если провести монорельсу через все храмы города, то получим отличное решение транспортной проблемы... В древней Руси - храм инфраструктурно образующий элемент. Это центры города, предтечи урбанизации. Если мы построим метрополитен на основе храмовой структуры, мы вернем традиционную роль традиционной институции традиционалистского общества. Нет ничего лучшего, чем построить первый православный метрополитен в Ростове-на-Дону.

 — То есть, вы не рассчитываете, что этот план будет воплощен в жизнь?

— Нет, это художественный образ.

 — Вы сказали, что проект семейный. Как понять?

— У нас вся семья очень творческая. Мой отец был музыкантом, работал в филармонии, консерватории, школе музыкантских воспитанников, в камерном оркестре. Моя мама закончила архитектурный институт, работала дизайнером одежды, преподавала. Брат занимается 3D-анимацикй, его жена - дизайнер и художник. Мама сейчас рисует эскизы переоборудования храмов, брат делает видеоарт, там будут инсталляции и моя живопись. Это будет такое мультимедийный проект. Показать "Традиционные ценности" я поанирую в феврале, в московской галерее "Фрагмент". Потом хочу привезти эту выставку в Ростов. Мне кажется, эта тема будет интересна местным зрителям.

 

 

 

№ 134 НОЯБРЬ 2017 г.

Гости

За последние два года Пасмур Рачуйко, стал, чуть ли не самым известным художником из Ростова-на-Дону, при том, что в родном городе у него не было ни одной выставки. "Главный" выяснил, когда будет исправлена эта несправедливость.

Гости

Концертмейстер альтов оркестра шотландской национальной оперы, доктор музыковедения и философии, профессор королевской консерватории шотландии, выпускник ростовской консерватории Лев Атлас рассказал «Главному» о Ростове 70-х, заграничной жизни, особенностях образования в СССР и Европе.

Гости

«Главный» побывал на творческом вечере Бориса Невзорова.

Гости

Певец и восточный красавец Авраам Руссо рассказал «Главному» о своей книге и встрече с Папой Римским.