РОМАН ГУЛЬ. «ЛЕДЯНОЙ ПОХОД».

№134
Гуль Роман Борисович (1896–1986), писатель, журналист, общественный деятель. После Октябрьской революции добрался до Новочеркасска. Участвовал в Ледяном походе генерала Корнилова, ранен. Осенью 1918 года уехал в Киев. С 1920 года Роман Гуль жил в Берлине и в 1921–1923 годах работал секретарем редакции журнала «Новая русская книга». Умер в Нью-Йорке.

СТ. КАМЕНСКАЯ.

Я вышел из вагона. На платформе много военных: солдат, офицеров, встречаются юнкера.

Офицеры в погонах. Чувствуется оживление. Приподнятость. Едем дальше...

Я думаю: «Скоро Новочеркасск. Туда сбежалось лучшее, — лихорадочно организуется. Отсюда тронется волна национального возрождения. Во главе — национальный герой, казак Лавр Корнилов. Вокруг него объединилось все, забыв партийные, классовые счеты...» «Учредительное собрание — спасение Родины!» — заявляет он. И все подхватывают лозунг его. Идут и стар и мал. Буржуазия — Минины. Офицерство — Пожарские. Весь народ подымается. Организуются национальные полки, армии. Реют флаги, знамена.

Оркестры гремят какой-то новый гимн!!

«На Москву», — отдает приказ он.

«На Москву», — гудит везде.

И армия возрождения, горящая одной страстью: счастье родины, счастье народа русского — идет как один. Она почти не встречает сопротивления...

Ведь она народная армия!!

Ведь это нация встала!!

Ведь лозунг ее: все для русского народа!! ...Бегут обольстители народные, бегут авантюристы

и предатели.

Казак Корнилов спаял всех огнем любви к нации!

Он спас родину! И передает власть представителям народа — Учредительному

собранию.

Россия сильна счастьем всех граждан.

Она могуча своей свободой.

Она говорит миру «свое слово», и в слове этом звучит что-то простое, русское, христианское...

В воображении бегут радостные картины. Поезд быстро мчит меня к Новочеркасску.

 

ШТАБ АРМИИ.

С каждым днем в Новочеркасске настроение становится тревожнее. Среди казаков усиливается разложение. Ожидается выступление большевиков. Каледин по-прежнему нерешителен.

Войсковой круг теряется...

Штаб Добровольческой армии решает перенестись в Ростов. Верхом, со своими адъютантами, переехал туда Корнилов. В этот же день переехал полк. С. и мы, первые офицеры его отряда. В Ростове штаб армии — во дворце Парамонова. Около красивого здания офицерский караул.

У дверей часовые.

Стильный, с колоннами зал полон офицерами в блестящих формах...

Но и с перенесением штаба в Ростов общая тревога за прочность положения не уменьшается. Каждый день несет тяжелые вести. Казаки сражаться не хотят, сочувствуют большевизму

и неприязненно относятся к добровольцам. Часть из еще не расформированных войск перешла к большевикам, другие разошлись по станицам. Притока людей из России в армию — нет. Командующий объявил мобилизацию офицеров Ростова, но в армию поступают немногие — большинство же умело уклоняется.

 

НА ВОКЗАЛЕ.

В это время в сто человек сформировался отряд полк. С., и через несколько дней мы несем первую службу — занимаем караул на станции Ростов. Настроение в городе тревожное.. Вокзал набит народом. То там, то сям собираются кучки, говорят и озлобленно смотрят на караульных.

...Пьяный лакей, собрав на вокзале народ, кричал: «Афицара, юнкаря — это самые буржуи, с кем они воюют? С нашим же братом — бедным человеком! Но придет время — с ними тоже расправятся, их тоже вешать будут!»

Ночь он проспал в караульном помещении.

«Отпустите его, только сделайте внушение, какое следует», — говорит утром полк. С. поручику З. Мимо меня идет З., и лакей. З. делает мне знак: войти в комнату. Вхожу. Они за мной. З. запирает дверь, вплотную подошел к лакею и неестественным, хриплым голосом спрашивает: «Ну, что же, офицеров вешать надо? Да?» — «Что вы, ваше благородье, — подобострастно засюсюкал лакей, — известно дело — спьяна сболтнул». — «Сболтнул!.. твою мать!» — кричит З., размахивается и сильно кулаком ударяет лакея в лицо раз, еще и еще... Лакей шатнулся, закрыл лицо руками, протяжно завыл. З. распахнул дверь и вышвырнул его вон.

«Что вы делаете? И за что вы его?» — рванулся я к З.

«А, за что? За то, что у меня до сих пор рубцы на спине не зажили... Вот за что», — прохрипел З. И вышел из комнаты.

Я узнал, что на фронте солдаты избили З. до

полусмерти шашками.

... На вокзале офицер-армянин просил часового продать ему патроны. Часовому показалось это подозрительным, он арестовал его. При допросе офицер теряется, путается, говорит, что он «просто хотел иметь патроны».

Полк. С. приказывает его отпустить. Офицер спускается с лестницы. Кругом стоят офицеры караула. Вдруг пор. З. сильно ударяет его в спину. Офицер спотыкается, упал, с него слетели шпоры и покатились, звеня, по лестнице...

Многие возмутились, напали. «Что это за безобразие! Одного вы бьете, другого с лестницы спускаете!» — «Что у нас, застенок, что ли!» — «Да он и не виноват ни в чем».- «Это черт знает что такое!» З. молчит.

... Утром, недалеко от вокзала, на путях нашли труп подп. Крупенина; он лежал ничком, с раздробленным черепом...

№ 134 НОЯБРЬ 2017 г.