КИНО

№10
Ты смотришь мне в глаза, Ты смотришь мне в глаза, Но темные стеклах ранят мою душу. Мы вышли из кино , Мы вышли из кино , Ты хочешь там остаться, Но сон твой на рушен. группа «Кино», альбом «Ночь» (1986)

2.jpg

Дмитрий Горчев писатель

В детстве мне очень сильно хотелось достать из телевизора Чебурашку. Но разламывать телевизор я побоялся — это был в те времена очень дорогой прибор, который был далеко не в каждой семье. 

Конечно, Чебурашку можно было купить в магазине. Но это был не тот Чебурашка: наш был чаще всего синий и пластмассовый, а если и коричневый, то все равно было очевидно, что он никогда не спляшет под гармошку и не будет заводить юлу в телефонной будке. Что-то с ним произошло при пересечении экрана оттуда сюда — умер, скорее всего.

Ну да ладно — маленький мальчик он и есть маленький мальчик, что с меня взять. Хотя и довольно большие дяденьки и тетеньки, вполне, на первый взгляд, вменяемые, порой мечтают достать себе из телевизора своих чебурашек: слесаря Гошу, артиста Клуни или какую-нибудь Памелу Андерсон с таким бюстом, которого не может быть в живой природе. Они пишут им длинные письма, вырезают их портреты из журналов и обклеивают ими двери в туалете. Но ничего не помогает: максимум, что можно вытащить сюда вместо волшебного слесаря Гоши — это пожилого артиста Баталова. А Гоша так и останется навсегда там — готовить ужин и впадать в запой ради любимой женщины.

То, что у нас называется экраном, — это граница между нами и ними, и перейти её живому человеку нельзя.

Можно подумать, что та жизнь — ненастоящая, но это не так. Она даже более настоящая, чем наша. Ни один человек с той стороны экрана никогда не заболеет и не умрет, если это не было предусмотрено сюжетом. От нас уже ничего не останется, а Штирлиц будет все также раскладывать спички, играть в шахматы с фрау Бользен и печь в камине картошку. Он никогда ничего не забудет и не перепутает, и даже если мы внезапно включим кинофильм про него в самом неожиданном месте, мы никогда не поймаем его за чем-нибудь постыдным: ну, например, чтобы он ковырял в носу.

Когда-то, в самом начале, мы еще были похожи на тех заэкранных людей: персонаж из кинофильма «Трактористы» теоретически мог бы пройти по улице настоящей деревни и никто не разбил бы ему морду. Женщины из многих фильмов могли бы ездить в метро, и никто не обратил бы на них особого внимания.

Но со временем все изменилось: теперь ни у кого из нас нет и не может быть таких грудей, таких зубов и одежд. Мы выглядим все хуже, а они — все лучше. Все чаще тамошние люди без всяких проблем общаются с компьютерными чучелами, ничуть не смущаясь их невозможностью. Да и настоящих будто бы персонажей, сделанных из бывших наших людей, остается все меньше и меньше. Совсем скоро наши люди им станут совсем не нужны, и все роли у них будут исполнять покойные Чарли Чаплин, Мэрилин Монро и Владимир Семенович Высоцкий. 

И тогда зачем мы будем им нужны? Да низачем — закроются кинотеатры, погаснет телевидение и некоторое время будет тихо.

Кстати, был один случай перехода кинематографической границы. Помните, когда Буратино уводит всех своих друзей и благодетелей в киноэкран, играет печальная музыка, и все они уходят за тамошний горизонт. Последним бежит замешкавшийся Арлекин.

И мне всегда было очень их всех жалко, потому что было понятно, что они никогда уже к нам не вернутся.

И они действительно никогда не вернутся, но это ничего — мы обязательно придумаем что-нибудь другое, еще лучше.

3.jpg

Елена Чупилина участница киномассовки

Я заметила такой парадокс: москвичи, снимая Ростов, изо всех сил стремятся показать его не таким, какой он есть на самом деле. Разве бывает Центральный рынок пустым? Разве ЦГБ — ключевое место города? 

В прошлом году я снималась в массовке «Оперативного псевдонима-2», по книге Корецкого: для сцены свадьбы на Левом берегу искали веселых людей — тех, кто мог бы сымитировать радость в любое время суток.

Нам говорят: «Представьте, что вы пьяные, разгоряченные», а сами вместо шампанского налили «Дюшес». Москва нам спиртное вообще не доверила: застолье такое — пустые бутылки, чуть колбасы, сыра, и те сказали не есть.

Не знаю, почему так сделал режиссер, но снимали мы задом наперед: сначала — конец свадьбы, а потом — начало, и окна к утру завешивали черным. А мы все, выжатые как лимон, должны были изображать свеженьких гостей.

Второй съемочный «день» начали в 2 ночи, а закончили в 6 утра. Сидишь, усталый, умираешь, вдруг режиссер: «Свадьба!», и ты всей группой с плясками и свистом — та-да-да! Сняли. Стоп. Сидишь, засыпаешь. И опять: «Свадьба!». И снова вскочил на каблуки, лицо счастливое! Кино — это просто другая реальность! Все мои личные проблемы сразу ушли на второй план. Оплата, конечно... 400 рублей за ночь мы получали, друзья надо мной смеялись: продешевила. Но я считаю, что получила намного больше — столько свежих эмоций. Когда фильм вышел, я всем своим друзьям анонсировала. Но то, что мы снимали два дня, это была минута! Лично меня разглядела только одна подружка. Фильм, между нами, ужасный. Мне даже потом стыдно стало, что я снималась там.

Галина Колесникова сомнолог (специалист по сновидениям)

Ассоциативная связь между кино и сновидением очень правильная. Когда братья Люмьер впервые показали на экране картинку, которая раньше была в голове, это выглядело также невероятно, как сны наяву. Только в кино все видят один и тот же фильм, а ночью, в постели, — каждый свой. Черно-белый сон или цветной — это зависит от состояния психики: цветной — признак шизофрении или гениальности. Хотя тут грань очень тонкая. 

Ночью все видят по 5–6 снов. Если мы их не помним, то или устали, или подсознание всеми силами выталкивает сон из памяти, что говорит о глубоком внутреннем конфликте с самим собой. А если человек запоминает свои сны со множеством сюжетов, героев и коллизий, значит, обладает огромным творческим потенциалом. Есть сны, которые не нужно расшифровывать, так называемые «пустышки» — переработки дневных ощущений. Есть сны-предупреждения: если вовремя понять, о чем подсознание пытается предупредить, проблемы можно избежать. А есть сны-предсказания, вот тогда изменить свое будущее уже нельзя.

В Древней Греции страдающие недугами люди приходили в храмы сновидений и ложились спать, чтобы во сне увидеть способ излечения. Если клиент не мог запомнить свой сон, то нанимал сотрудника храма, который смотрел сон за него. Говорят, помогало.

Значения своих снов мы всегда знаем сами. Психолог только убирает ментальные заслоны, помогает испытать озарение. Сонники здесь вряд ли помогут. Они вообще меня забавляют — большинство толкований в них не совпадает, потому что символы у каждого индивидуальны. Как-то в детстве мне сказали, что увидеть во сне ботинок — ко встрече с мужчиной. Это отложилось в подсознании, и теперь стоит мне во сне увидеть поношенный башмак, я знаю, что увижусь со старым знакомым, а если это будет ботинок из магазина, значит, меня ждет новое знакомство. А вот другим ботинок снится к скорому путешествию или большой удаче. Любой из нас — режиссер своих снов в той же мере, в какой он является режиссером собственной жизни. Только неясно, кто видит сны: ты, когда засыпаешь, или тот человек, который во сне, смотрит сон о тебе.

№ 10 Июль 2006 г.

Новый алфавит

«Дорога, по обеим сторонам которой тянутся канавы, называется шоссе. Да-с, господа. Знаете ли вы, что такое канава? Канава — это выкопанное значительным числом рабочих углубление. Да-с. Копают канавы при помощи кирок. Известно ли вам, что такое кирка?»

Ярослав Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка»

Новый алфавит

Гений и время — две вещи несовместные. Гений всегда опаздывает, хотя торопится, и не имеет ни единой свободной минутки на обывателей этого бренного мира. Войдя в положение одного гения — Евгения Гришковца, «Главный» на писал для него новую пьесу, все совпадения в которой не случайны

Новый алфавит

Ты смотришь мне в глаза,
Ты смотришь мне в глаза,
Но темные стеклах ранят мою душу.
Мы вышли из кино ,
Мы вышли из кино ,
Ты хочешь там остаться,
Но сон твой на рушен.
группа «Кино», альбом «Ночь» (1986)

Новый алфавит

«Шутовство, скоморошество, образы рубахи-парня, придурка. Я это делаю не для того, чтобы мне было удобно, комфортно и выгодно. Я это делаю для того, чтобы маленький мир, который окружает меня, не весь мир, а мой личный, дышал миром, согласием и взаимопониманием». Актер Виктор Сухоруков — о том, как выжить среди сумасшедших.

Новый алфавит

«Я нашел фотографию плацкартного вагона, подумал, что должен быть какой-то гастарбайтер. Но тогда в советские времена это был не гастарбайтер, а просто гость с юга. Соответственно центральный персонаж — девушка, пенсионер на второй полке. Доводил все это до ума, используя технику графического планшета».
Первооткрыватель стиля «советский пин-ап» Валерий Барыкин —
с рассказом о своем творчестве.