ELVIS И ВАЛЕРИЙ. МЕМФИС ПРОТИВ МАЙАМИ.

№ 97
Народный артист России Валерий Леонтьев ответил на вопросы, которые пятьдесят лет назад были заданы легендарному Элвису Пресли.
Текст  МАРИЯ ИЕНТШ. ФОТО ИЗ АРХИВА РЕДАКЦИИ.

Быть публичным человеком — это очень утомительно. Как вы отстраняетесь от публичной жизни и проводите время в свое удовольствие?

Элвис Пресли:

Быть публичным человеком — в этом есть свои преимущества и свои неудобства. Я не могу прогуливаться, как раньше. Не получается ходить в общественные места, как все обычные люди. Я не могу пойти на футбол. Я не могу пойти в кино или еще куда-нибудь. Знаете, когда мне хочется сходить в кино, я снимаю кинотеатр на всю ночь. Так же я хожу и в парк аттракционов — снимаю его на ночь, после закрытия.

Валерий Леонтьев:

Если у меня есть это свободное время, я просто закрываюсь и все. Я прекрасно себя чувствую с книжкой, смотрю кино... И только так — ведь где публичному человеку можно уединиться?.. Если такая потребность есть, конечно же. Я знаю многих моих коллег, у которых такая потребность возникает чрезвычайно редко. Они любят быть на публике, любят быть на виду, любят шумные компании... Ну а я не принадлежу к их числу и могу отдыхать только в одиночестве. А если хочу сходить в кинотеатр, то делаю это за границей, где не так узнаваем, как в России.


Что может послужить поводом к какому-либо инциденту с вами?

Элвис Пресли:

Если кто-то бьет меня или пытается ударить. Я терпимый человек и не реагирую на всякие выпады или хамство в мой адрес. Когда меня называют грубыми словами — я это вытерпеть могу. Но когда несколько человек нападают на меня, я не буду спокойно стоять, вынужден защищаться.

Валерий Леонтьев:

Надо сказать, что я избегаю ситуаций, в которых надо было бы проявлять какую-то агрессию, конфликтовать. И доизбегался до того, что вокруг меня сложился определенный круг людей, с которыми я работаю, общаюсь, дружу — и с ними конфликт просто невозможен. Отсеялись те люди, с которыми мог бы теоритически возникнуть конфликт. Сейчас я даже не смогу назвать имен. Потому что если я вижу, что человек не разделяет мои взгляды, я просто прекращаю общение с ним. Поэтому я живу совершенно бесконфликтно среди тех людей, которые близки мне по духу, по воспитанию, по восприятию жизни... Я с удовольствием общаюсь, а не отделываюсь вежливыми улыбками с Филиппом Киркоровым, Ирой Аллегровой, Лаймой Вайкуле, Ларисой Долиной... Раньше была Алла, но сейчас она выпала из нашей обоймы, ее уже не встретишь на концертных площадках, съемках и так далее. В обычной жизни крайне редко видимся и общаемся, потому что каждый из нас очень зациклен на своем жизненном ритме... Хотя те же самые гастроли — общие для нас, тем не менее, гастрольные графики у всех свои, планы свои, отпуски в разное время. Встречаемся чаще всего осенью, на больших концертах и съемках. Обычно бывает так: я заезжаю в отель, а кто-то выезжает. «О, привет! Как дела?» — и все.


Как вы относитесь к интервью и прессе в целом?

Элвис Пресли:

Пресса делает артистов и диджеев. Если пресса не написала, то никто не будет знать, чем вы занимаетесь. Все мы нуждаемся в прессе.

Валерий Леонтьев:

О, это очень тяжелый вопрос, очень сложный и болезненный. Потому что профессия журналиста — это все знать и обо всем писать. А как показывает опыт, пишут, ничего не зная. Или еще хуже — сочиняют неправду. А я, как человек публичный, лишний раз должен промолчать. Вместо того, чтобы болтать. Тут мы не сходимся в интересах с журналистами. Но тем не менее, приходится общаться. Но я стараюсь общаться с теми журналистами, которые уже зарекомендовали себя, которым я доверяю. С теми, в ком я уверен: они напишут именно то, что я сказал. С желтой прессой я не общаюсь.


Расскажите о своих сценических костюмах — ведь у вас их очень много.

Элвис Пресли:

Я вам кое-что расскажу. У меня была маленькая немецкая машина «Мессершмит». И в Мемфисе был один парень, который просто мечтал иметь эту машину. Он был владельцем одного из самых хороших магазинов одежды в городе. Так вот, я пришел к нему и сказал: «Если ты так сильно хочешь эту машину, я отдам ее тебе. Только в обмен на всю понравившуюся одежду из твоего магазина». Он согласился. Я провел в его магазине два с половиной часа и когда ушел, он был практически пуст.

Валерий Леонтьев:

У меня очень много сценических костюмов! Они меня уже выжили из дачи и теперь выживают из квартиры — две комнаты в ней заполнены достаточно плотно, около тридцати квадратных метров набито тряпками. Я уже как-то делал сожжение на даче: устроил огромный костер из костюмов 80-х, которые просто прели в шкафах. А так — раздаю, дарю. У нас, к сожалению, не очень развиты аукционы, на которых можно продать костюмы известных людей, но пару раз продавал в пользу детских фондов. Самая большая сумма, за которую у меня купили костюм — 5 000 долларов, это было в начале 2000-х. Сейчас мне трудно сказать, какой костюм в гардеробе самый дорогой. Я расплачиваюсь с художником и с людьми, которые это делают, целиком за программу. К примеру, 100 костюмов для балета, 5-10 костюмов моих... Выделить один мне сейчас трудно, это надо смотреть в ведомостях, сколько каждый стоит. В целом за костюмы для программы я платил... один раз 350 000 долларов, один раз 400 000... То есть, от 200 до 400 тысяч долларов.


Вы волнуетесь перед концертами?

Элвис Пресли:

Чувствую себя немного неуверенно. Я выхожу на сцену, а потом немного отдыхаю, после того, как начал петь.

Валерий Леонтьев:

Не каждый раз, но часто. На волнение много чего влияет: плохое самочувствие, новый материал... Меня часто колбасит, когда я выхожу на сцену с новой программой, потому что не знаешь, как примут тебя люди, как получится у тебя. Бывает такое, что материал сырой, и ты неуверенно себя чувствуешь на сцене. А если все в порядке, то перед концертом я не то чтобы испытываю страх — а хороший боевой задор, своего рода азарт. Хотя знаю, что все вы меня уже видели, в 825-й раз в вашем городе и на этой площадке... Тем не менее, я должен доказать, что не стал хуже. А сцена за столько лет стала для меня даже не вторым, а первым домом.


Как вы расслабляетесь после концертов?

Элвис Пресли:

Обо мне часто говорят, что я никогда не волнуюсь. Что меня ничто не заставляет нервничать и что каждую ночь я крепко сплю по 8-10 часов. Я был бы весьма рад, если бы это была правда. Вот только это неправда. Я волнуюсь всю свою жизнь. А сейчас, став публичной персоной, я и вовсе не способен расслабиться. После концерта я иду в свой номер в отеле, ложусь на кровать и пытаюсь заснуть. Но знаете, не так просто привыкнуть засыпать в чужой комнате, в чужом городе, вдали от дома, особенно если ты никак не можешь «отойти» после выступления. Так что я просто лежу в постели с закрытыми глазами. Проходит часа два, а я не засыпаю. Говорят, что умение отдыхать придет с возрастом. Надеюсь, что это так. Сейчас же я ничего не могу с собой поделать. Я все время «на взводе». Может, это оттого, что раньше я никогда не был так долго и далеко от своего дома и своих родных. Не знаю, но это любопытное ощущение. Чувство одиночества.

Валерий Леонтьев:

Обычно после концерта я заваливаюсь в мягкую постель, включаю какое-нибудь кино или сериал — на который подсадили соседи или знакомые. Как правило, дни рождения у нас случаются «на маршруте». А группа большая, поэтому два дня рождения в месяц точно отмечаем. Так и расслабляемся. Сегодня, после того, как закончится концерт, я пойду в свой номер, приму ванну и лягу спать — потому что вылет в 6.50. Это значит, что надо в 5 вставать...


Как долго вы будете продолжать петь?

Элвис Пресли:

Эстрада — это мое призвание. Даже несмотря на то, что кому-то не нравится мое творчество. Понимаете, в какой бы области вы ни были, что бы ни делали, всегда найдутся люди, которым это не понравится. Даже если вы будете делать все в совершенстве. Я не говорю, что идеален. Нет ни одного идеального человека. Был только один совершенный человек — Иисус Христос, но людям не понравилось то, что он делал, и они убили его. Понимаете, если бы всем людям на земле нравилось бы одно и то же, то все ездили бы на одной и той же машине, женились бы на одной и той же женщине. Но этого ведь нет.

Валерий Леонтьев:

До тех пор, пока будет длиться роман с публикой, я буду выступать. Я не говорю о здоровье — все может случиться с каждым из нас. Но я рассчитываю это делать, пока мне будет интересно и пока зритель будет ходить на мои концерты. Я ведь чувствую энергетическую отдачу от публики. Такого, что публика меня не приняла совсем, я не помню. В зависимости от... а Бог его знает, какая это зависимость. Но в одном городе с первой песни я слышу «Ура», а в другом — с третьей. Где-то люди «включаются» в программу быстрее, где-то медленнее. Но все равно я всегда нахожу контакт и взаимопонимание на 15-й минуте концерта. А иногда — и на первой. Нужно быть обаятельным, приветливым с людьми. Нужно искренне и сердечно их поприветствовать — и это уже хорошее начало.

№ 97 Апрель 2014 г.

Двойной портрет

Российская актриса Нонна Гришаева ответила на вопросы, на которые когда-то отвечала американка Вупи Голдберг.

Двойной портрет

«Главный» предложил панку Олегу Гаркуше ответить на вопросы, заданные когда-то панку Джонни Роттену.

Двойной портрет

Знаменитый российский музыкант Владимир Пресняков ответил на вопросы из интервью Майкла Джексона на шоу Опры Уинфри.

Двойной портрет

«Блюз является звуковым выражением глубокой кровоточащей точки, которая есть в музыканте. Для Клэптона — это отсутствие женщины. Для кого-то другого — эта точка другая. Моя точка — это момент осознания своего одиночества в мире». Гитаристы Юрий Наумов и Эрик Клэптон — о блюзе.