ЧЕЛОВЕК ИЗ САКСОФОННОЙ МАФИИ.

№97
С музыкантом-импровизатором Сергеем Летовым «Главный» обсудил отечественный рок и выяснил, почему Сергей играет в русских рок-группах, но русскую рок-музыку предпочитает не слушать.
Текст СЕРГЕЙ МЕДВЕДЕВ. ФОТО ИЗ АРХИВА ГЕРОЯ ПУБЛИКАЦИИ.

КТО ТАКОЙ.

Сергей Федорович Летов родился 24 сентября 1956 года в Семипалатинске, Казахстан. Учился в физико-математической школе-интернате при НГУ в Академгородке города Новосибирска. Окончил Московский институт тонкой химической технологии, аспирантуру во Всесоюзном институте авиационных материалов, эстрадно-духовое отделение Тамбовского культпросвет училища. Сергей Федорович играет на саксофонах, бас-кларнете, флейтах, этнических деревянных духовых инструментах, духовых MIDI-контроллерах, инструментах собственного изобретения. Работал с многочисленными группами и музыкантами, в том числе со своим братом Егором Летовым и его группой «Гражданская Оборона», Сергеем Курехиным и его проектом «Поп-механика», группой «ДК», Валентиной Пономаревой, группой «Рада и Терновник». Автор музыки к спектаклям Театра на Таганке, МХАТа и других театров в Москве, Италии, Австрии. Часто выступает вместе с поэтами и писателями — Ниной Искренко, Дмитрием Приговым, Львом Рубинштейном, Ниной Садур, Андреем Битовым и другими. Женат, три дочери, младшей Майе — полтора года.

Во время нашего разговора Майя сидит на коленях у отца, поэтому время от времени наша беседа прерывается замечаниями строгого родителя: «Майя, поиграй в лошадку, построй домик, пока я с дядей говорю». «Жена решила устроить себе празднование дня рождения. К ней приехала подруга, и они мне оставили ребенка и ушли праздновать. А я только пришел с лекции и ребенок хочет, чтобы я ее развлекал», — объясняет Летов.


В чем, на ваш взгляд, отличие музыкальной жизни столиц от провинции?

В Москве и Петербурге много музыкантов, в провинциальных городах музыкантов меньше, но зато у них есть связь со своей аудиторией. В Москве слишком много отвлекающих факторов и собрать аудиторию сложно. Люди думают, если сегодня не схожу, завтра схожу, все равно всего не посмотришь. Поэтому не идут никуда.


Если бы вы составляли музыкальную карту России, как бы она выглядела?

Я не критик, играю на саксофоне, поэтому на все смотрю со своей колокольни... Прежде всего заслуживает упоминания Роман Столяр из Новосибирска, он первый на русском языке издал учебник импровизации — не джазовой, а как таковой. Издал он его, правда, в Петербурге. Кроме того, при местном музыкальном колледже он ведет школу импровизации. В Москве, кстати, ничего такого нет, в Питере появится в этом году... В Кемерово живет очень интересный Александр Маркварт — гитара, электроника. У него целое музыкальное сообщество — сайт vovne.ru. Они не только проводят свои концерты, но и приглашают европейских музыкантов. Но, конечно, больше всего музыкантов — за пределами Москвы и Питера — в Екатеринбурге. Там даже есть несколько враждующих между собой кланов импровизаторов... Есть музыкант, который раньше всех — в конце 70-х — начал заниматься импровизационной музыкой — это Владислав Макаров, смоленский виолончелист. Некоторое время фри-джазовой столицей был Архангельск, там жил Владимир Петрович Резицкий, который устраивал фестивали джазово-авангардной направленности. Он умер в 2001 году, и это движение пошло на убыль.


В вашей жизни кроме джаза всегда присутствовал еще и рок. Когда-то Всеволод Новгородцев говорил, для того, чтобы в России играли хороший рок, люди должны наесться и напутешествоваться. Вроде бы оба пункта этой программы выполнены, а хороший рок в России так и не появился.

Вы знаете, я к русскому року отношусь с большим скепсисом. Россия — логоцентричная страна. И до сих пор значительной частью населения музыка воспринимается как некая песня. Основной упор на слова. Я бы вообще назвал русский рок романсом с утяжеленным аккомпанементом. Между прочим, наши музыковеды в области рока не владеют нотной грамотой. Вот возьмите Артемия Троицкого, он с нотной грамотой не знаком. Это все равно, что литературный критик не знает алфавита. Почему-то это нормально. Можно представить себе критика, например, в Англии, который не владеет музыкальной грамотой? Это связано с особенностью русской культуры, которая ориетирована на слова. Вот говорят: «Сергей, скажите, какое влияние на вашу музыку оказал ваш брат». Это звучит смехотворно — музыкальная составляющая в его творчестве — не главное. Рок — это социальное явление, он обладает такой же музыкальной значимостью как, например, аккомпанемент к выступлениям КВН.


Я недавно переслушивал старую советскую рок-музыку. Кроме раннего «Аквариума» слушать это невозможно. Может быть, это связано с тем, что тогда вместе с Гребенщиковым играли Бутман, Курехин...

Да, наверное, это так. А сейчас для аккомпанемента просто нанимаются высокопрофессиональные музыканты, окончившие консерваторию. Что-нибудь сказал поперек руководства, берут другого. Больше того — и в рок-группах, и поп-группах играют одни и те же люди, зарплату платят одинаковую. Сегодня ты играешь в «Аквариуме», завтра — в «Городе 312», послезавтра аккомпанируешь какому-то эстрадному певцу. Когда я познакомился с «ДДТ», это была группа очень ярких и интересных людей. Это было в 85-ом году. А в 1991 году это уже был Шевчук и аккомпанирующая ему группа. Из того состава в «ДДТ» сейчас не играет ни один человек. Он всех уволил, набрал новых. В принципе чем такая рок-группа отличается от любого эстрадного коллектива? Например, от группы «Виагра». Ничем. Вы знаете, почему я работаю с рок-музыкантами? Потому что, к сожалению, художественная музыка в нашей стране обречена на очень узкий круг слушателей. Как говорится, джазовый гитарист играет три тысячи аккордов для трех человек, а роковый — три аккорда для трех тысяч. Почему играл с рок-музыкантами Сергей Курехин? Потому что хотел установить контакт с более широкой аудиторией. У большинства рок-музыкантов не стоит задачи сказать что-то новое в музыкальном смысле. Играем, как такие-то. Как дети играют в войнушку или магазин. На первом Ленинградском рок-фестивале в кулуарах я сказал Артемию Троицкому и стоявшим вместе с ним каким-то комсомольским работникам, вы понимаете, что весть русский рок — это глубоко подражательное, вторичное явление. Меня чуть не убили... С этого времени Артемий Троицкий стал постоянно поливать меня грязью.


Все это так. Но есть же «Аукцион».

Неслучайно у меня с музыкантами группы «Аукцион» достаточно тесное сотрудничество. У меня есть проект «Русская саксофонная мафия». Там играет Николай Рубанов из «Аукциона». С Олегом Гаркушей я записал DVD «Мальчик как мальчик». Одно время у меня был идея вместе с моим покойным младшим братом Егором пригласить Леонида Федорова (лидер «Аукциона» — «Главный») и Сойбельмана в проект, посвященный обериутам. Такие мысли брат высказывал в начале 2000-х. Но из этого ничего не получилось.


Вам жаль каких-то людей из 80-90-х, которые подавали надежды, но у них не получилось? Кто, на ваш взгляд, был недооценен?

В Петербурге была очень интересная группа «Странные игры», о которой сейчас мало что известно, а ведь это по сути была одна из двух самых популярных групп питерского рок-клуба. Были «Аквариум» и «Странные игры». Питер делился на два полюса. Или ты за «Аквариум» — или за «Странные игры». Сергей Бугаев поначалу был со «Странными играми». Но потом ввиду того, что «Аквариум» получал серьезную поддержку со стороны Троицкого и Липницкого, в том числе и алкогольную, он переметнулся наболее пышные хлеба. А поначалу «Странные игры» казались даже интереснее. Мне во всяком случае. От них мало что осталось... Большая часть русского рока прошла мимо публики. Некоторые — заслуженно или незаслуженно — взлетели. Например, «Кино». Они были не такими уж популярными в Питере в начале 80-х. На одном уровне с «Зоопарком». Но «Зоопарк» сейчас мало кто знает. «Кино» знают все. Что вы все про свой рок? Почему вы не спрашиваете меня, как копать колодцы? Тема рока меня мало интересует. С ними даже репетировать профессиональному музыканту не надо. Пришел и — все, можно сыграть. Вот представьте, человек играет в футбол в высшей лиге, а его просят прийти в дворовую команду — подыграть. Но! В этой дворовой команде играют какие-то важные люди. Министры, например. У вас спрашивают, как вам Петруха на воротах или Васятка. Васятка — класс, конечно. Ну а что эти рок-музыканты представляют собой за пределами минорной пентатоники?


Так я ж об этом и говорю... Я вот слушал...

Не надо их слушать... Я их не слушаю — я с ними играю. Это большая разница. Всех, о ком мы сегодня говорили, я никогда не слушал.


Хорошо, сменим тему. Вы читаете лекции о московском концептуализме.

13 лет назад я начал вести сайт, посвященый московскому концептуализму. Там нет моих статей, это архив. В 80-х годах я принимал участие в художественных акциях московских концептуалистов, и решил создать сайт, посвященный не московскому концептуализму вообще, а людям, которые состоялись в советское время, не получая от всего этого никакой выгоды, будучи просто энтузиастами. Это группа «Коллективные действия», группа «Арт», Дмитрий Александрович Пригов, Всеволод Некрасов.


Если сравнить концептуалистов и рок-музыкантов, психологически это разные типы людей?

Конечно, они отличаются. Как директора заводов и дворники. Среди рок-музыкантов я могу назвать только одного человека, кроме моего брата, который читал книжки, — это Сергей Курехин.


Я понял... Сейчас много споров о том, где проходит граница между искусством и неискусством, трэшем. Между профессионализмом и непрофессионализмом.

Это очень сложный процесс. После Джона Кейджа (Кейдж известен прежде всего трехчастной композицией «4'33''», во время исполнения которой не играется ни один звук. — «Главный») сложно стало говорить, что является искусством, а что нет. Современное искусство настолько расширило свои пределы, найти границу очень тяжело... В чем состоит профессионализм? В зарабатывании денег посредством той или иной профессии? Но это ничего не говорит о творческих способностях человека. В искусстве профессионализм — не свидетельство творческой состоятельности человека. Многие говорят: «Я — профессионал». Это означает на их языке: за деньги я могу сделать все, что угодно. Профессионализм — это категория ремесла, а не искусства. У нас размыт категориальный аппарат: что ценно, а что нет. Какая-либо ценность высказывания в отношении искусства утрачена. Если рассматривать в качестве критерия мнение куратора, то современным искусством является актуальное искусство, там, где сушеные тараканы, инсталляции из пакетиков чая. Если рассматривать художника с коммерческой точки зрения, то коммерческий успех связан прежде всего с тем, нашел ли он коллекционера, покупающего его произведения. Но к ценности произведения это тоже не имеет никакого отношения. Музыканты, как и литераторы, зависят от массового спроса, нашел ли ты дорогу к массовому спросу, значит ты успешен. В медийном и коммерческом смысле. Меня все это не очень сильно интересует. Я занимаюсь музыкой отчасти потому, что это приносит мне доход, отчасти потому, что я люблю саму музыку... А что сказать о трэше? Существует представление о музыке как о саунд-арте. Оно имеет право на существование. Сейчас человек может заниматься каким-то очень узким спектром музыки — например, африканскими лупами. И существует группа фанатов, которая поддерживает именно такое музицирование. Очень много всего. Нет единого знаменателя, под который все это можно подвести.


Такая ситуация везде. Считается, что время Леонардо да Винчи прошло.

Да, но есть люди, которые занимаются синтезом. Я, например. Мне кажется, что сейчас и время узкой специализации, и время больших возможностей для комбинаций. Главное — обладать широким кругозором. Я бы хотел привести слова моего знакомого американского музыканта — Мэтью Шиппа. Когда он в 2010 году приехал в нашу страну, один из музыкальных критиков узнал, что он занимается боксом. Кроме того, что он фри-джазовый пианист-виртуоз, переигравший со всеми выдающимися западными музыкантами, он еще и боксер. Мэтью назвал негритянских музыкантов, которые тоже занимались боксом, что для меня было неожиданным... Понимаете, если я буду предсказуем на ринге, меня сразу нокаутируют. А если я буду предсказуем в своей импровизации, то людям станет скучно. Между свободной импровизацией и боксом есть много общего. А вообще оправданием того, что ты делаешь в искусстве является только твоя любовь к тому, что ты делаешь. А не внешние посторонние факторы.


Сейчас, наверное, благодаря Интернету, проще обрести слушателей?

Я не жалуюсь на отсутствие признания. Я откликаюсь на любые формы сотрудичества. В конце сентября я выступал на вечере поэзии. Аккомпанировал московским поэтам. Через несколько дней я играл в своем проекте «Саксофонная мафия», потом в «Три О». Потом «Саксофонная мафия» аккомпанировала украинскому писателю Владимиру Сергиенко. Вчера в одном московском кафе я играл на дне рождения одной красивой женщины, вместе с группой «Кенгуру», это пензенский, очень забавный рок. И подходили люди и благодарили меня за игру на саксофоне. Нравится им моя игра. Хотя я самоучка, играю неакадемично, играть не учился.


Но вы, наверное, единственный в своем роде российский музыкант — и авангардист и так востребованы.

Нужно оказаться в нужный момент в нужном месте. И вообще держать нос и хвост по ветру. Я стараюсь соблюдать определенное равновесие со средой — с культурной, звуковой, со средой вкусов. Для меня это важно. А что ж вы меня не спрашиваете про озвучивание немых фильмов?


Вот спрашиваю.

В Ростове я озвучивал «Оборону Севастополя», первый русский полнометражный фильм. Озвучивал вместе с Владимиром Голоуховым, виброфонистом, который, если говорить о рок-музыке, известен по сотрудничеству с Сукачевым, он у него в оркестре много лет играл. За проект — «Немое кино — живая музыка» я получил президентский грант в области культуры, науки и искусства, в 2010 году. Тогда еще Медведев был президентом. Канал «Культура» признал мою звуковую версию в качестве основной для юбилейного — к столетию — показа этого фильма. Мы с Владимиром играем, как таперы. Эта работа требует высокой концентрации. Надо максимально точно соответствовать изображению. Это тоже мне интересно.

№ 97 Апрель 2014 г.

Гости

Накануне премьеры «Трех сестер» в ростовском драмтеатре «Главный» поговорил с постановщиком спектакля, разумеется, о Чехове, а также о советской цензуре и Владимире Высоцком.

Гости

С фирменным «наждачным тембром», будто простуженный в Питерских подворотнях, он поёт в
образе этакого оторвы в шляпе порк-пай из секонд-хенда. Накануне ростовского концерта Billy's Band фронтмен Билли Новик рассказал «Главному» о темной стороне своего «алкоджаза», о риске застыть в вечности в нелепой позе, о любви к космологии и белому шуму.

Гости

Как сыграли СКА и «Нефтчи» в 1971 году? Кто забил гол в ворота московского «Динамо» в 1960-м? Не заглядывая в справочник, на этот вопрос, пожалуй, сможет ответить лишь один человек — Нерсес Акопов.

Гости

«Воспитанница колхозной спортивной организации, мастер спорта СССР Нина Садовая установила в нынешнем году 4 мировых рекорда. Этим гордится коллектив сельхозартели "Заветы Ильича", гордятся физкультурники Азовского района. Победа пришла не случайно. Она зарождалась в упорном труде, в настойчивости, в повседневных тренировках». Так писала о Нине Федоровне газета «Красное Приазовье» летом 1957 года. Весной 2018 года «Главный» побывал в гостях у 87-семилетней велогонщицы.

Гости

Сторителлер Алексей Розин рассказал «Главному» о российском государстве, режиссере Звягинцеве и новом отечественном кино.