1
из

И ЭТО ВСЕ О НЕМ

№128
После премьеры фильма «Время первых», снятого при поддержке «Альфа-банка», «Главный» поговорил с Народным артистом России и двукратным лауреатом Государственной премии Евгением Мироновым о новой картине, Театре наций, фестивале «Территория» и фонде «Артист».
Текст СЕРГЕЯ МЕДВЕДЕВА ФОТО АЛЕКСАНДРА САЕНКО

КТО ТАКОЙ.

Евгений Витальевич Миронов родился 29 ноября 1966 года в Саратове. Еще в школе занимался в драмкружке, учился в музыкальной школе по классу аккордеона. После окончания в 1982 году восьми классов поступил в Саратовское театральное училище на курс Валентины Ермаковой. Продолжил обучение в Москве, поступив в Школу-студию МХАТ на курс Олега Табакова. Затем вошел в труппу Театра п/р О. Табакова. С декабря 2006 года Миронов является художественным руководителем Государственного театра наций. С 2005 года входит в число учредителей и арт-директоров фестиваля «Территория». Является учредителем Благотворительного фонда поддержки деятелей искусства «Артист». Первую роль в кино Евгений Миронов сыграл в 1988 году в фильме Александра Кайдановского «Жена керосинщика», действие которого, кстати, разворачивается в городе, где прошло детство режиссера, — Ростове-на-Дону. Как вспоминает Миронов, ассистентка по актерам подошла к нему и сказала: «Удачно начинаешь. У тебя все будет хорошо». «Я ничего не помню об этих съемках. Я был очень молодой. Не могу сказать, что мы подружились, мы были очень разные, но он хотел снять фильм с моим участием, хотел, чтобы я сыграл милиционера из будки, которая стоит рядом с каким-нибудь посольством. Я рад, что мой старт начался со знакомства с Кайдановским». В своем 47-м фильме «Время первых» Евгений Миронов не только сыграл космонавта Алексея Леонова, но и впервые выступил в качестве сопродюсера.

 

— Снять «Время первых» — моя идея. Я увидел документальный фильм о выходе Алексея Леонова в открытый космос. История была засекречена более 50 лет. И я рад, что сейчас мы можем ее рассказать из первых уст: Алексей Леонов — не только сотрудник Альфа-банка, но еще и главный консультант нашей картины. Леонов первым вышел в открытый космос, а Павел Беляев, командир корабля, первый в ручном режиме посадил космический корабль. Можете представить себе, как трудно эту «консервную банку» посадить с помощью ручного управления. Но он это сделал. Меня эта история потрясла чисто по-человечески. Тема соперничества США и СССР отошла на второй план. Лозунг картины «Подними голову» означает, что каждый из нас может осуществить мечту. Это какой-то настоящий лозунг! Я так, по крайней мере, думаю. Мы не получали заказов от партии и правительства… Вся история основана на реальных событиях — мы ничего не меняли в угоду «экшену». Сама история настолько страшная и потрясающая, что любой голливудский сценарист нам бы просто позавидовал. И вот спустя 3 года после начала работы над фильмом мы вместе с Тимуром Бекмамбетовым воплотили в жизнь этот проект… История — документальная, особенно «полетная» часть, там ничего не нужно было придумывать. Но есть еще история «земная». Донести до зрителя все то важное, что нам хотелось бы сказать о наших героях, было очень непросто. Потому что, во-первых, есть формат большого кино, а это не телевизионный сериал. Во-вторых, мы понимали, что рассказываем эту историю, в том числе, и для молодых, и важно было найти подходящую форму.

С технической точки зрения снять фильм, как мы задумали, стало возможно только сейчас. Впервые в истории отечественного кино снимался фильм о космосе в 3D, с новыми технологиями производства. Были приглашены специалисты со всего мира, в том числе и из Голливуда. Помните фильм «Ярость» с Брэдом Питтом, где все происходило в танке? Меня потрясло то, что после просмотра фильма мне казалось, что я знал, как управлять танком, — так это было снято! После «Времени первых» вы, если и не научитесь управлять космическим кораблем, то, по крайней мере, будете знать, как себя вести в нештатной ситуации.

— Как я понял, начинал снимать этот фильм совсем другой режиссер.

— Даже два. Сначала это был Сергей Бодров-старший. Но с этим замечательным режиссером у нас не случилась «коммуникация» — он работал в Америке, а нам нужно было постоянно находиться в контакте.

Проект в течение 8 месяцев практически не двигался, и тогда по предложению Тимура Бекмамбетова мы пригласили прекрасного режиссера Юрия Быкова, и мне было интересно идти с ним в сторону драмы, развивая характеры и отношения героев. Но потом, посмотрев большую часть отснятого материала, мы увидели, что это хороший, но телевизионный продукт. Быков обострял конфликты, но если следовать законам драмы, у главного героя должен быть антагонист. Искусственно придумывать его было бы нечестно, потому что это документальная история, и единственный антагонист — это обстоятельства.

— Ваш подход противоречит правилам настоящей драмы.

— Я — новичок в кинопродюсировании, и мне нарушать правила можно. Тимур взял на себя ответственность, и мы приняли решение пригласить Дмитрия Киселева. Не только потому, что он специалист по «экшн» — до этого Киселев снимал с Тимуром некоторые картины и отвечал как раз за такие сцены. Дмитрий, ко всему прочему, увидел эту историю с другой стороны.

— Мне показалось, что «Время первых» — это такой длинный клип.

— А если это будет не клип, это будет телевизионное кино, а у нас должен быть художественный фильм для большого экрана.

— В фильме Леонов немного «крэйзи». До этого я видел его только по телевидению. И сложилось впечатление, что он — такой мягкий и рассудительный человек.

— Нет, нет, он абсолютно другой, ну что вы! Он рассказывал много таких забавных случаев, и это были истории об очень легком отношении к жизни. Например, когда «Союз» и «Аполлон» состыковались и российские космонавты встретились с американским экипажем, Леонов предложил: «Давайте отметим этот акт и выпьем». Ему говорят: «Как выпьем, алкоголь в космосе запрещен!» А он говорит, что у него есть, и достает тюбик с надписью «Русская водка». Потом выяснилось, что это борщ…

В том первом космическом призыве все были молодые и безбашенные. Леонова 5 лет не пускали в космос. Уже полетели Гагарин, Терешкова, Титов, а Королев Леонова 5 лет притормаживал. Теперь я понимаю, что он берег его для открытого космоса, потому что в открытый космос мог выйти только такой человек — с юмором относящийся к себе и иногда разумно нарушающий инструкции…

— Давайте теперь сменим тему и поговорим о театре. Помимо всего прочего, вы являетесь членом Конфликтной комиссии по решению вопросов, возникающих в театральной среде.

— Да, это так, но мы еще ни разу не собирались. И, слава Богу, сейчас острых конфликтов нет, по крайней мере, я о них не знаю. Мне кажется, комиссия создана для одной очень важной вещи: в критической ситуации общество должно доверять не общественным организациям, зачастую очень сомнительным, а профессионалам.

— Я обратил внимание, что в репертуаре Театра Наций есть спектакль «Фрекен Жюли». А в Нижнем Тагиле эту пьесу Стриндберга назвали «анатомичной пьесой, в которой описываются нехорошие отношения между мужчиной и женщиной» и потребовали запретить спектакль.

— Теперь есть комиссия, куда можно посылать материалы, касающиеся подобных конфликтов, и в эту комиссию вошли очень авторитетные люди, профессионалы.

— Как вы считаете, существует саратовская «мафия» в театре»?

— Существует саратовская земля, и она не устает плодить очень талантливых людей.

— Но вы чувствовали, что вас поддерживает Табаков?

— Нет. Он ко мне относился так же жестко, как и ко всем остальным на курсе. Никакой поблажки не было, никакой протекции.

— С 2005 года существует фестиваль-школа «Территория». Вы — арт-директор этого фестиваля, выступаете как пропагандист современного искусства. Сейчас стало труднее проводить этот фестиваль?

— Изменилось финансирование. Каких-то идеологических изменений мы не чувствуем. Мы можем пригласить участвовать в фестивале любой современной коллектив и познакомить зрителей с его творчеством, но секвестирование произошло, поэтому приходится искать и другие источники финансирования. Сейчас мы занимаемся очень интересным проектом Робера Лепажа «Лучшие библиотеки мира», и это тоже 3D: ты можешь побывать не только в самых знаменитых современных библиотеках, но и, например, в легендарной, давно сгоревшей Александрийской. Этот проект великого художника и режиссера требует больших финансовых затрат, мы ищем на его реализацию деньги.

— Современное искусство вдохновляет вас?

— Я учусь, как и студенты, которые приезжают на этот фестиваль. Мое поколение воспитывалось на русском психологическом театре. Правда, мне посчастливилось работать с выдающимися представителями мирового театра разных школ и разных направлений, но я все время учусь, я все время в поиске.

— Вы лично занимаетесь подбором театральных проектов, которые попадают в ваш театр?

— У меня есть коллеги, с которыми мы вместе рассматриваем заявку, знакомимся с режиссером. Если это молодой режиссер, то мы даем ему шанс порепетировать и показать часть работы, а потом принимаем решение. Если мы работаем с известным режиссером, то обсуждаем проект и договариваемся о сроках. Иногда ждать приходится очень долго — Роберта Уилсона ждали 8 лет, но мне было очень важно, чтобы «Сказки Пушкина» в России поставил Роберт Уилсон — гений авангарда.

— Вы сами ищете источники финансирования?

— А как же! «Сказки Пушкина» на 70% поставлены на спонсорские деньги. Нас поддерживают Сбербанк, Фонд Михаила Прохорова.

— В одном интервью вы сказали, что если бы на том свете вы встретились с Шекспиром или Чеховым, вы бы нашли, что спросить у них. Что бы вы спросили?

— Это личная тема. Когда изучаешь материал того или иного автора, то, безусловно, входишь в жизнь этого человека. Сейчас я играю в спектакле «Иванов» по Чехову. Иванов — один из самых сложных персонажей мировой драматургии, и он мне стал понятен до конца только потому, что я ближе познакомился с биографией Чехова, узнал, как он жил, как работал. Все его творчество происходило в семейном аду, при этом он никогда не жаловался. Безусловно, я нарушаю какую-то границу личной жизни автора, но я должен это сделать, иначе я не сделаю своего внутреннего актерского открытия образа. Если мы с Чеховым когда-нибудь увидимся, и он позволит задать ему пару вопросов, я ему их задам.

— Вы сейчас снимаетесь в фильме о Ленине. В одном интервью вы сказали, что вам когда-то предлагали роль Чикатило, но вы отказались, потому что не придумали для себя его оправдания. А как вы оправдываете Ленина?

— Я согласился сняться в этой картине, потому что время действия картины — это 1916–1917 годы, до приезда Ленина в Россию. Ленин уже 15 лет в эмиграции, пропустил Февральскую революцию, и ему необходимо вернуться. Он находится в очень непростых обстоятельствах, в том числе и житейских. Таким Ленина никто никогда не показывал, и мне было интересно изучить его человеческие проявления. Фильм заканчивается прибытием поезда с Лениным в Россию. А вот Ленина послереволюционного периода, скажу честно, я бы не рискнул сыграть. С трудом могу себе представить, как бы я смог его оправдать, может быть, только учитывая то, в каком положении он оказался в последние годы своей жизни. Никто же не знает, о чем он думал в тот период, переживал ли он, каялся? Сокуров снял на эту тему прекрасный фильм «Телец», но я бы за второй период не взялся.

— Как вам удается все это совмещать — и театр, и кино, и фестиваль «Территория», и Фестиваль театров малых городов России, и Фонд «Артист»?

— Как я все это успеваю? Честно сказать, не знаю. Но сказав «А», надо говорить и «Б». Если мы заявили, что Театр Наций — это амбициозная открытая площадка для разноформатных проектов, то нужно прилагать к осуществлению этой идеи усилия. Когда я репетирую, я занимаюсь своим любимым делом — актерским, а в свободное от актерства время я занимаюсь руководством. В театре есть директор Мария Ревякина, она ограждает меня от решения хозяйственно-бытовых вопросов. Есть друг и соратник Роман Должанский, который занимается творческими программами театра… Все это серьезные и надежные люди. 

№ 128 Апрель 2017 г.